Александр принял их ласково. Он пригласил их к себе на пир. Он сам угощал их. Когда затихала музыка и прерывалось пение, он беседовал с ними.
- Я слышал, что страна ваша сурова, а народ отважен и презирает страдания.
- Да, - отвечали кельты, - земля наша сурова. Иногда приходится есть желуди, если нет ни хлеба, ни проса. Но мы не боимся ни голода, ни холода, не боимся трудных дорог и лишений, если боги посылают нам их. Лишь одного мы не можем вынести - рабства.
При этих словах все они выпрямились и расправили широкие плечи.
- Что делать, - сказал Александр, - никто не хочет рабства. Но случается, что люди становятся рабами и против желания.
- Кельты рабами не бывают, - возразил старший из них, возглавлявший посольство, а остальные при этом легонько, но надменно усмехнулись, - если нас побеждают и берут в плен, мы умираем.
- Но как ты умрешь, если, например, тебя схватили и заковали в цепи?
- Я умру раньше, чем меня закуют в цепи.
- Такие случаи бывали, - сказал один из послов, синеглазый, с белокурой бородой и твердым, жестким очертанием рта. - Бывало, что кельты попадали в плен. Очень редко, случайно, но попадали. Тогда матери убивали своих детей, чтобы им не остаться рабами.
- А иногда и дети убивали родителей, - продолжил его рассказ другой кельт, человек с прямым носом и прямой линией бровей. - Было, например, так: отца и мать заковали цепью. Как им умереть? Отец приказывает своему маленькому сыну: «Возьми меч и убей нас, и меня и мать». Мальчик взял меч и убил их. Он понимал, что лучше умереть, чем остаться в рабстве. Он освободил их.
«И все-таки, - с некоторым самодовольством думал Александр, слушая эти рассказы, - все-таки вы пришли ко мне искать моей дружбы, хотя и сильны и независимы. Не боятся ничего и никого? Ну, а меня тоже не боятся?»
Уверенный в том, что уж его-то они, конечно, боятся, иначе не пришли бы искать мира, спросил:
- Но есть же народы, которых вы боитесь?
- Мы боимся только одного, - сурово ответил старший посол, - как бы не упало на нас небо.
- И больше ничего?
- И больше ничего.
- И никого?
- И никого.
Улыбка Александра померкла. Он готов был обидеться - все-таки македонский царь достаточно показал варварам свое могущество, можно бы признать это…
Но тут он поймал лукавый взгляд одного из своих близких друзей - Клита Черного, который всегда был не прочь подшутить над молодым царем.
- Жил на свете когда-то лидийский царь Крез, - сказал Клит, - тому страх как хотелось, чтобы его признали самым счастливым человеком на земле!
Розовые пятна запылали на лице Александра, жаром охватило шею. Он опасливо взглянул на кельтов - Клит догадался, какого ответа добивался от них Александр, так хоть бы они не догадались!
Но кельты все поняли.
- А к тебе нас послали не из боязни, - сказали они, - и не ради выгоды. Мы живем далеко, на скудных землях, воевать тебе с нами незачем. Но прислали нас к тебе, чтобы сказать: мы восхищаемся твоей отвагой, твоим бесстрашием, царь! Вот только за этим мы и пришли сюда.
Расстались дружелюбно и почтительно. Александр заключил с ними союз и назвал их друзьями, как они желали.
Но когда кельты отбыли домой и топот их коней затерялся в горах, Александр сказал, усмехнувшись, чуть-чуть небрежно:
- А все-таки, клянусь Зевсом, они хвастуны!
ЗАПАДНЯ
Александр вел свое войско обратно, в Македонию. Господство над варварами восстановлено. Граница на Истре утверждена.
Войско шло быстрым маршем. Оно уже вступило на дружественную землю агриан и уже почти миновало ее, как разведчики, скакавшие впереди, вернулись.
- Дальше идти нельзя. Иллирийский царь Клит, сын Бардилея, занял горный проход Пелиона. Царь тавлантиев Главкия, как слышно, опытный и смелый полководец, уже ведет свое войско на помощь Клиту. Автариаты сговорились с ними и приготовились напасть на нас, когда мы пойдем через горы.
Александр сдвинул брови. Положение серьезное и опасное.
Он остановил войско. Надо действовать обдуманно и точно. Александр не собирается рисковать своей фалангой и положить ее в горной теснине, у варваров.
Македоняне раскинули лагерь. Утром, когда на цветущих травах еще лежала тяжелая роса, к царскому шатру неожиданно подъехал окруженный свитой Лангар, царь агриан.
Александр не скрыл радости. Он сам вышел встретить друга, столь дорогого сейчас, среди таких больших опасностей и вражды окружающих племен.
Лангар, искушенный в боях и в делах государственных, давно рассчитал, что сын македонского царя мальчик Александр когда-нибудь сам станет царем. А союз с Македонией выгоден каждому разумному правителю.