Спаслось лишь несколько человек. Они сумели уползти в кусты, в чащобу и теперь вот добрались домой, чтобы рассказать македонянам о том, что случилось в Иллирии.
Антипатр выслушал их с каменным лицом.
- Я тогда поверю, что Александр убит, когда увижу его мертвым, - сказал он. - А чтобы вам, трусам и предателям, не было повадно давать волю своему лживому языку, я велю заковать вас в цепи и бросить в темницу. Там вы и будете рассказывать друг другу о том, как покинули в опасном бою своих товарищей и своего царя.
Антипатр так и сделал. Больше никто не услышал голоса этих людей. Но тревога, оставленная их речами, пошла по стране, проникая в дома, в семьи воинов, ушедших в Иллирию, перекидываясь из одного города в другой, из одной деревни в другую…
Вошла она и в царский дворец в Пелле, в тихие покои Олимпиады. Эту весть принесла ей заплаканная Ланика. Олимпиада не могла вымолвить ни слова, у нее подкосились ноги.
- Какие-то люди прибежали оттуда, - продолжала Ланика, - говорят, были у Антипатра…
- Позови сюда Антипатра!
Ланика немедленно вышла, чтобы исполнить приказание. Трудно было глядеть в расширенные от ужаса глаза Олимпиады. Да и самой Ланике хотелось рыдать во весь голос. Если это так, ведь погибло все. Ее нежно любимый воспитанник, ее мальчик Александр… Ее брат, Черный Клит, который ушел с ним… Самые дорогие люди!..
Антипатр явился не сразу. Вошел хмурый, суровый, поклонился сдержанно.
- Говори правду, - потребовала Олимпиада.
- Я не знаю правды, - ответил Антипатр.
- А что же ты знаешь? Что там за гонцы были? Где Александр? Где его войско? Ведь они же сказали тебе?
- Я не верю тому, что они сказали.
Олимпиада поднялась, подошла к нему, жадно глядя в его глаза.
- Ты не лжешь мне?
На ее страшно побледневшем лице резко обозначились пятна румян и черные линии бровей. Вместо живого лица на Антипатра глядела трагическая маска с горящими глазами. Антипатр слегка отстранился.
«Испугалась! - подумал он. - Вот когда по-настоящему испугалась… Если так случилось, как говорят, то мщение не замедлит!»
- Я знаю, я знаю, о чем ты думаешь! - сказала Олимпиада. - Я вижу твои мысли. Если погибнет мой сын, погибну и я. Но ты скажи мне - жив ли он? Я приказываю! Я приказываю тебе, слышишь?
- Советую тебе молчать, - сказал Антипатр. - Это будет самое разумное, пока не узнаем настоящей правды.
- Запри ворота. Все ворота. Все входы. И везде поставь стражу. Отряды поставь. Побольше стражи. И немедленно пошли гонцов к Александру!
- Ворота заперты. Гонцы посланы.
- Приведи сюда войско, ведь царь Александр оставил тебе войско.
- Этого я не сделаю.
- Я приказываю!
- Нет. Я буду поступать, как найду нужным, пока царь Александр не снимет с меня обязанностей правителя Македонии. - Антипатр поклонился и вышел.
Наступила ночь, быть может самая страшная ночь в жизни Олимпиады. Фрески на стенах ее покоев таяли, исчезали как дым, и перед ее глазами являлась мрачная долина в иллирийских горах. И в этой долине, стесненной скалами и дремучим лесом, лежало убитое македонское войско. Лежат македоняне, и среди них ее светлокудрый сын, царь македонский…
Она выбегала из душной спальни, охваченная дикой мыслью - пусть запрягут коней, она поедет туда и поднимет тело своего сына!
Ланика успокаивала ее, уводила обратно в комнаты. Тогда Олимпиада требовала, чтобы Антипатр немедленно явился к ней. Пусть он идет в Иллирию с войском! Пусть он идет и отомстит варварам за своего царя! И пусть привезет тело Александра!
Но Антипатр не являлся.
И тогда ужас охватывал Олимпиаду. Антипатр изменил. Он теперь с линкестийцами. Они договариваются убить ее. Она слышит их голоса за стенами, они идут отомстить за сыновей Аэропа, казненных по ее наущению. Они растерзают ее сейчас!
- Никого нет, - убеждала ее Ланика. - Стража стоит на стенах. Все тихо.
Да, Ланика права. Все тихо.
- Ланика, ступай прикажи - пусть дадут мне лошадей. Я поеду в Иллирию. Милый сын мой лежит убитый, а я здесь… в бездействии!
- Я не хочу этому верить, - отвечала Ланика, - дождемся гонцов.
- Но линкестийцы убьют меня этой ночью! Ты слышишь, как они кричат на улице? «Она ответит нам за смерть Клеопатры и ее сына!» Они хотят отнять у меня царство!