Мария Лебедева. Милая, тихая, исполнительная, всегда выполняет все поручения в срок, никогда не переспрашивает дважды. Администраторша. Согласилась бы она… Да нет, это ведь не её проблемы, не её заботы. У Маши своя жизнь, наверняка есть свои мечты и планы, да и с работой она справляется лучше всех, незаменимая, не могу же я её вырвать из привычной колеи и сделать няней своего сына? Это будет эгоистично и неправильно.
Но тратить время на поиски кого-то другого… Доверить ребенка чёрте кому… Не могу.
– Даниил Михайлович, – снова голос Инги Борисовны, уже с ноткой раздражения, – вы уверены, что эти гарантии будут работать, если Минстрой введёт мораторий?
– Абсолютно, – отвечаю я, не моргнув. – Мы заключили прямые соглашения с муниципалитетом. Документы подписаны лично мэром. Приложение 8, Артём.
Она щёлкает ручкой, раздражённо, как будто давит клопа. Её взгляд становится прямым, как острие иглы. Хочет уколоть, задеть за живое, увидеть трещину в моей броне. Но я совершенно спокоен. Внешне. А вот внутри бушует океан, и причина этого бунта теперь не в проекте, не в её нападках.
Буря там. У меня в кабинете.
Когда встреча наконец заканчивается, я не прощаюсь. Ни с кем. Пусть Артём кланяется, улыбается, обещает «всё в срок». Я иду прямо, не обращая внимания на удивленные взгляды инвесторов. Как будто меня тянет магнитом к моему кабинету.
Вхожу внутрь и наблюдаю совершенно сюрреалистичную картину. Маша, аккуратная и сдержанная, сидит с Матвеем прямо на полу, расстелив какую-то клетчатую тряпочку, и кормит его из ланч-бокса какой-то отвратительной зелёной массой. Брокколи и котлета? Это… её обед?
Ребёнок отворачивается, сжимает в руках плюшевого мишку и качает недовольно головой, демонстрируя свою строптивость. И я его вообще вот сейчас не виню. Кто добровольно согласиться есть такое?
– Ну ещё один кусочек, Матюша, – упрашивает Маша с мягкой улыбкой, глядя на него с нежностью. – А потом мы будем играть в камень, ножницы, бумагу. Договорились? – её голос звучит тепло и ласково, будто она разговаривает со своим ребёнком.
Я застываю на пороге, слегка ошеломлённый. Маша, такая естественная и красивая, с небрежно собранными в пучок волосами, в строгой офисной одежде у меня на полу. Занимается моим ребёнком, и, кажется, её вообще ничего в этой ситуации не смущает. Ах да, кажется, я понимаю, почему не на диване, тот ведь весь в разводах шоколада, словно побывал на поле боя.
И тут она будто чувствует моё появление. Поворачивает голову и поднимает на меня глаза. Слегка вздрагивает, но остаётся на месте. А ещё я вижу, как розовеют её щёки… и мне это чертовски нравится.
– Даниил Михайлович, – говорит она смущённо, хотя обычно она такая спокойная и сосредоточенная. – А у нас тут обед.
Я киваю, но никак не могу сдвинуться с места. Ноги будто приросли к полу. Будто не хочу нарушать идиллию, которую только что увидел. Идеальный момент семейной жизни. Но… не моей. Как это вообще впишется в мой жёсткий график, как этот хаос станет моей реальностью? И всё-таки отчего-то мне безумно нравится всё, что я вижу.
– Я всё заказала, – продолжает Маша, нарушая тишину. – Коляска, подгузники, питание, одежда – всё с доставкой на ваш адрес сегодня вечером. Автокресло привезут через пару часов, чтобы вы могли Матвея спокойно довезти до дома. В общем, всё необходимое на первые дни у вас будет. Потом, если что-то нужно будет, то просто скажите.
– Спасибо, Маша, – киваю я, искренне пораженный её заботой. – Вы просто чудо.
Она резко переводит взгляд на Матвея и с настойчивостью впихивает в него ещё одну вилку с кусочком котлеты. Надо же, а я думал, что он ещё человеческую пищу не потребляет, что его рацион состоит исключительно из баночек с пюрешками. Вот бы попал впросак.
– Вы докормите Матвея? Я бы вернулась к своим обязанностям. К бумаге, – нерешительно спрашивает Маша, но на меня не смотрит.
А я вдруг понимаю, что не готов ещё отказываться от её помощи. Рано. Мне нужно как-то… выдохнуть, что ли, прийти в себя, освоиться в новой роли.
– Покормите его, Маша. А я пока сделаю дела на компьютере, – говорю я, пытаясь скрыть своё смятение под маской деловитости.