– Войдите.
Я толкаю дверь, и замираю на пороге.
Кабинет Даниила Михайловича – святая святых порядка, цитадель власти, место, где каждый листок лежит строго по линейке, и где, кажется, даже пыль вытирают по часам, – превратился в зону боевых действий. Бумаги валяются на полу. Папки разбросаны в хаотичном порядке. На стекле огромного окна – разводы от маленьких детских пальчиков. А посреди всего этого хаоса – Даниил Михайлович Романов. Стоит на коленях. Рядом с ним, на мягком ковре, сидит Матвейка. И они вместе строят… башню. Из книг. Из папок. Из всего, что только попалось им под руку.
Башня получается шаткая, кривая, того и гляди рухнет, но они оба смотрят на неё с таким восторгом, с каким, наверное, смотрят на Эйфелеву башню парижане.
Матвейка хлопает в ладоши и визжит:
– Та-а-а!
Босс улыбается. По-настоящему улыбается! Не усмехается, не кривит губы в ироничной гримасе, а именно – улыбается. Тепло. Искренне. Так, как я никогда прежде не видела. Он поворачивается ко мне, и улыбка не исчезает с его лица.
– Маша? Что-то случилось?
Я стою посреди кабинета с этим чёртовым автокреслом, как полная идиотка, и не могу вымолвить ни слова. В голове лишь одна навязчивая мысль: Он счастлив. Он не знает, как быть отцом, но он отчаянно пытается. И это… прекрасно. До мурашек, до боли в сердце.
– Э-э… – наконец-то выдавливаю из себя хоть что-то членораздельное. – Автокресло. Приехало. Я… принесла.
Он кивает, встаёт, отряхивает брюки и подходит ко мне.
– Спасибо. Вы опять нас выручили. Как всегда, вовремя.
Он берёт кресло, и наши пальцы на долю секунды соприкасаются. Я чувствую тепло его кожи и резко отдёргиваю руку, словно прикоснулась к раскалённому утюгу. По телу пробегают мурашки, и меня захлёстывает волной странных, непонятных эмоций. Застываю, как вкопанная, и не могу пошевелиться. Снова этот эффект электрического разряда.
– Не за что, – бормочу я, стараясь смотреть куда угодно, только не на него. – Если вам ещё что-то потребуется… Просто скажите...
Неловко замолкаю и, набравшись храбрости, всё-таки решаюсь посмотреть на него. И… ловлю его взгляд. Он смотрит на меня. Внимательно. Слишком внимательно, словно пытается разгадать какую-то сложную загадку. А потом медленно кивает.
– Да. Мне действительно понадобится ваша помощь. После работы. Поможете мне установить автокресло в машину? Я в этих штуках совершенно не разбираюсь.
– Конечно, – вырывается из меня быстрее, чем я подумала.
И только собираюсь добавить что-то вроде того, что мне уже пора идти, нужно заниматься делами, как в меня вдруг врезается Матвейка. Обнимает мои ноги своими маленькими ручонками, заглядывает в глаза своими большими, наивными глазками и вдруг выдаёт:
– Ма-ма… ма-ма…
Сердце сжимается в груди от неожиданности, от нежности. И мир словно замирает на одно бесконечно долгое мгновение.
Глава 8. Электричество
Романов
Лифт спускается. Медленно. Невыносимо медленно. Как будто специально тянет время, чтобы я мог ещё раз оценить… Нет, не проект, не цифры, не риски. А то, как Маша стоит рядом, прижавшись к стене, как будто хочет раствориться в ней. В её нежных руках – мой сын, Матвейка, а в моих руках – чёртово автокресло, которое, клянусь, весит тонну. Щёки у Маши всё ещё пылают розовым румянцем. От смущения? От неожиданной ситуации? От того, что мой сын совершенно спонтанно назвал её «мамой»? Или… от того, что я смотрел на неё слишком долго, слишком пристально, слишком… по-мужски?
Матвейка обнимает Машу за шею и время от времени тычет пальчиком в кнопки лифта, будто пытается управлять судьбой. Я украдкой поглядываю, чтобы он не нажал на «экстренный вызов». Хотя, чёрт возьми, может, и стоило бы. Может, тогда бы кто-то пришёл и объяснил мне, что происходит у меня в голове. И как мне остановить этот безумный поток навязчивых мыслей.
Двери открываются. Мы выходим в просторный холл. А там – настоящий аншлаг. Мои сотрудники, секретарши, скучающие охранники, даже какой-то тип с планшетом, явно из IT-отдела, что-то сосредоточенно высматривающий. Все как по команде поворачиваются в нашу сторону. Смотрят. Не на меня, привыкшего к вниманию. Не на Матвея. А на нас. На нашу странную троицу.
Маша, почувствовав всеобщее внимание, тут же ускоряет шаг, словно пытается сбежать от пристальных взглядов. Но я ей не позволяю. Легко перехватываю её взгляд – чуть выше, чуть настойчивее, чем нужно. Она невольно вздрагивает от моего напора, но не отворачивается.