Держится. Молодец.
– Машина там, прямо у входа, – бросаю небрежно. – Чёрный Range Rover.
Она молча кивает, не глядя на меня, и решительно идёт вперёд. Я следую за ней по пятам, чувствуя, как любопытные взгляды сотрудников прилипают к моей спине и к её стройной фигуре.
Приближаемся к машине.
Я запихиваю громоздкое автокресло на заднее сиденье, а потом забираю на руки Матвея, который радостно повизгивает. Маша сегодня обещала организовать всё в лучшем виде, и я предоставляю ей такую возможность.
Она наклоняется в салон. Юбка – строгая, офисная, длиной до колена – слегка натягивается на бедрах. Обтягивает, искусно подчеркивая идеальные округлости. И я внезапно замираю. Забываю про Матвея, про чёртово автокресло, про то, что мы находимся на виду у всего офиса. Просто… тупо смотрю. Словно загипнотизированный, смотрю на её упругую пятую точку. И это не просто красиво. Это… запретно, сладко, опасно, до безумия желанно.
В голове тут же вспыхивают отрывочные картинки. Её волосы, небрежно выбившиеся из тугого пучка, мягкими волнами падающие на шею. Её губы, прикушенные в задумчивой концентрации. Её восхитительная задница – вот прямо сейчас – идеально вписывается в мои ладони, в мои самые сокровенные мысли и пошлые фантазии. Я живо представляю, как прижимаю её к холодному кузову машины. Как приподнимаю её строгую юбку, обхватывая упругие бёдра… Как вжимаю её спиной в ледяное стекло. Как страстно целую – не в губы, а в шею, в плечо, в то самое восхитительное место, где пульс бьётся чаще всего, где она краснеет сильнее всего…
– Даниил Михайлович? – её тихий, чуть сдавленный голос неожиданно вырывает меня из этого порочного транса.
Она выбирается из салона. Взлохмаченная, румяная, как спелый персик. Глаза – огромные, испуганные, как у дикой лани, которая внезапно почувствовала рядом хищного охотника.
– Всё… в порядке, – выдыхает она, отводя взгляд в сторону. – Теперь нужно… Матвея посадить в кресло. И пристегнуть ремнями безопасности.
Я рассеянно киваю, не в силах оторвать от неё взгляда. Подхожу к машине. Замираю рядом, чувствуя, как внутри меня нарастает бешеное напряжение. Передаю ей Матвея, который радостно тянет к ней свои маленькие ручки. Она с нежностью берёт его на руки и устраивает Матюшу в кресле, а мы вместе начинаем возиться с ремнями. Она наклоняется слишком близко, и её локоть случайно касается моего плеча. Её дыхание – тёплое, чуть прерывистое – нежно касается моей щеки, а её непослушные волосы щекочут мою щеку.
Электричество.
Это не просто метафора, не красивые строки из стихов, а самая настоящая физика. Разряд тока пронзает мою кожу, пробегает по позвоночнику и достигает тех мест, о которых я стараюсь не думать в рабочее время. Такая мощная волна, что вопреки моему железному самоконтролю в штанах внезапно становится катастрофически тесно.
– Давайте-ка я помогу, – шепчу я, стараясь не смотреть на неё. – Я сейчас…
Наши пальцы снова соприкасаются – на тугой пряжке ремня. Она невольно вздрагивает от неожиданного прикосновения. Я не отстраняюсь, а наоборот – задерживаю свою руку на её руке на долю секунды дольше, чем следовало бы. Медленно поднимаю на неё взгляд. Смотрю в упор. В её огромных глазах плещется растерянность и волнение.
– Знаете, Лебедева, – говорю тихо, почти шутливо, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Если бы все мои сотрудники так умели справляться с автокреслами, я бы повысил им зарплату вдвое, не задумываясь.
Она неловко краснеет. И это… чертовски возбуждает. В её смущении есть что-то невинное и одновременно соблазнительное.
– Я… просто… смотрела видео в интернете, прежде чем своих младших братьев и сестёр научилась пристёгивать, – бормочет она, избегая смотреть мне в глаза.
– Значит, вы ещё и самообучающийся актив? – усмехаюсь. – Ценная кадровая единица.
Она не отвечает. Просто смотрит на меня. Глаза – как два глубоких озера, в которых хочется утонуть с головой. Без страховки, без спасательного круга. Провалиться в бездну, до самого дна.