Впрочем, у меня тоже. Я понятия не имею, что ожидать от этого… сюрприза.
Телефон вибрирует, вырывая меня из оцепенения. Я напряжённо тянусь к нему, проклиная этот день. На экране – пропущенный вызов от Ирины. Моей драгоценной бывшей жены. Вот уж кого мне сейчас не хватало до полной кучи! Прошло больше двух лет с тех пор, как мы развелись, и я не против, чтобы период молчания затянулся ещё лет на сто.
И тут же прилетает голосовое сообщение от неё.
Я хмурюсь, бросаю испепеляющий взгляд на маленького разрушителя моего идеального мира и, стиснув зубы, нажимаю кнопку прослушивания. Сердце отчего-то неприятно сжимается в груди. Как будто кто-то внутри сжал его в кулаке и прошептал: «Ну, держись, урод».
– Даниил, дорогой! – голос Ирины раздаётся на весь офис и сочится приторной сладостью. Как пить дать меня ждёт буря. – Прости, конечно, за этот… сюрприз, но моя жизнь кардинально изменилась. А ты, знаешь ли, всегда был тормозом.
Кровь вскипает моментально. Я сжимаю телефон так, что слышу, как хрустит корпус. Пытаюсь просто размеренно дышать. Да, мы расстались далеко не лучшими друзьями. Ирина была той ещё вертихвосткой, а её модельная карьера постоянно вставала как кость поперёк горла. Вечные съёмки, показы, тусовки…
Но моё терпение окончательно лопнуло в тот самый момент, когда я застукал её, ублажающей ротиком какого-то хрена с горы, арабского шейха, не иначе. Перспектива отправиться на показ в Дубай ведущей моделью оказалась для неё выше желания соблюдать верность в браке.
– Короче, это твой сын, – сообщает Ирина, как будто сообщает, что оставила мне в наследство старую кофемашину, а не кардинально перевернула одной фразой всю мою жизнь. – Не говорила раньше, потому что наивно надеялась, что ты одумаешься и приползешь ко мне умолять вернуться. Не дождалась. Ну, ты же знаешь, я долго ждать не умею. А теперь, дорогой, уже поздно. Мой самолет улетел в Европу, в моей жизни новый принц, новая работа… Да, и вообще, я полтора года возилась с этим… маленьким, милым ангелом. Теперь твоя очередь, Даниил Михайлович. Адьёс!
Сообщение обрывается, оставляя меня в звенящей, оглушающей пустоте. Только тихий гул в ушах и бешено колотящееся сердце.
Сын.
Это слово просто не укладывается в моей голове. Оно не принадлежит моему миру. Моему графику, моим контактам, моему «RiverSide».
Я медленно перевожу взгляд на мальчишку, и вдруг ловлю себя на том, что у него мои глаза. Серые глаза, которые у радужки переходят в зеленоватый оттенок. Сейчас моя мини-копия продолжает с увлечением размазывать сладость по половине кресла, рисуя на дорогой обивке авангардную картину, которую хочется назвать одним лаконичным, но очень ёмким словом. Дерьмо.
Значит, этот маленький ураган… Мой сын?
И что теперь?! Впервые в жизни я впадаю в настоящий ступор.
Глава 2. Мать года, да и отец…
Романов
– Это подстава, – шепчу я себе. – Это месть. Ирина решила добить меня окончательно.
Я смотрю на сына, а он вдруг… улыбается. И в этой улыбке нет ничего от неё. Только от меня. Та же кривая линия губ, как у меня после особенно тяжелых переговоров. Та же ямочка на щеке, когда я пытаюсь изобразить дружелюбие перед конкурентами. Та же дерзость во взгляде, когда я собираюсь провернуть очередную рискованную сделку.
Он мой сын, это ведь видно. Хотя от генетической проверки я отказываться не собираюсь… учитывая бурное прошлое его мамочки.
– Оля, – говорю я, не отрывая глаз от мальчишки, – вызови уборку ко мне в кабинет. Тут, кажется, шоколадный Чернобыль. И… купи ему что-нибудь… нормальное. Без шоколада. Какую-нибудь полезную гадость, типа детского пюре из брокколи. Пусть привыкает к здоровой пище с детства.
– А… а что дальше? – спрашивает она, и в её глазах читается озадаченность.
Я смотрю на малыша. Он топает к моему стулу, явно желает попробовать себя в роли босса. Тянет ручонки к столу, на котором лежат важные документы. Доберётся туда и наступит шоколадный апокалипсис ещё и там. Акции полетят в тартарары, а сделки накроются медным тазом.