Чёрт! Это просто… флирт. Ничего не значащий флирт, на который я как дурочка ведусь. Надо держаться от босса и его семьи подальше. Мне не нужны проблемы.
Быстро скидываю одежду, включаю душ. Горячая вода льётся по плечам, смывая усталость, страх, смущение… но не его взгляд. Не его голос. Не то, как он смотрел на меня в полумраке спальни.
Внизу живота тут же всё отзывается тугой, горячей волной. Всё там наливается и пульсирует, предательски откликаясь на запретные мысли. Я кусаю губу до боли. Нельзя! Нельзя думать о боссе в таком контексте. Ни в коем случае, иначе всё разрушится.
Мама права. Он богатый, я – никто. Ничего такого между нами никогда не будет. Максимум общения – это просто помощь с ребёнком. Всё. Точка.
Выхожу из ванной, завернувшись в большое полотенце. В суете забыла взять с собой халат. Но я одна, так что неважно. Бегу в комнату за одеждой, и в этот момент слышу звонок в дверь.
Резкий. Настойчивый. Нетерпеливый.
Блин, наверное, мама вернулась. Сашка же какую-то поделку дома делал, наверняка, забыли. Не я ведь его собирала, вот и не уследила.
Несусь в коридор и распахиваю широко дверь, даже не глядя в глазок.
И… замираю. Вдох застревает где-то в лёгких.
– Маш. А у нас тут ЧП.
Романов стоит на пороге, высокий, статный, с небрежной улыбкой, а рядом с ним Матвей за руку. Тот весь мокрый, счастливый, с лужей под ногами и сияющей улыбкой, как маленький водяной. Волосы прилипли ко лбу, штанишки промокли до колен, а на щеках – румянец от восторга. Картина идиллическая, если бы не моё полотенце.
– Матюша решил исследовать ближайшую лужу, а я не успел это развлечение остановить, – говорит босс со смешком, но его глаза, тёмные и пронзительные, не смеются ни капли. Они прикованы ко мне. К полотенцу, которое теперь кажется таким тонким, таким предательски маленьким. К каплям воды на плечах. К моим мокрым волосам, небрежно рассыпанным по телу.
Я чувствую, как по коже пробегает жар, разливаясь по всему телу, как горячий прилив.
– Можно найти во что переодеть его? – спрашивает босс с хрипотцой в голосе.
Я киваю, в попытке хоть немного прийти в себя, делая шаг в сторону, открывая путь.
– Да, конечно… Проходите, – выдавливаю с трудом из себя.
Он входит, и снова оборачивается на меня. Будто не может не смотреть. Его взгляд скользит по моим ногам, по бедрам, по талии… и задерживается на груди. Прямо на ложбинке, которую полотенце ничуть не скрывает. Его глаза темнеют, а я ощущаю мурашки, которые бегут по коже как безумные танцоры.
Замечаю, как у Романова под пиджаком напрягается тело, словно натянутая струна. Взгляд случайно выхватывает, как его брюки из дорогой ткани топорщатся в районе паха, выдавая его… неоспоримое, совершенно откровенное возбуждение.
Боже.
Я поспешно отвожу глаза в сторону, краснея ещё больше. Бросаюсь в комнату за детской одеждой Сашки, спасаясь бегством от этой неловкой, но такой очевидной правды.
Это… точно можно отнести к разряду «между мной и Даниилом Михайловичем ничего такого нет»?
По крайней мере, кое-что точно есть… Он меня хочет.
И что мне с этим делать?
Глава 13. Апокалипсис
Романов
Она. Маша Лебедева. Имя звучит, как заклинание, против которого бессильны все мои дела и амбиции. Хочу её. Хочу её кожу, разогретую, податливую, пахнущую гелем для душа с ароматом розы, который преследует меня повсюду. Хочу услышать её стоны – тихие, робкие, переходящие в отчаянные, когда я доведу её до предела. Увидеть, как румянец, вызванный не смущением, а безумным жаром, охватывает её щеки, шею, плечи… Жаром, который я смогу разжечь в ней.
Я, Даниил Михайлович, босс, успешный бизнесмен, сижу в чёртовом кресле из кожи и делаю вид, что контролирую ситуацию. Отчёт по проекту, как всегда, горит, сроки поджимают. Телефон прижат к уху, голос ровный, уверенный.
– Да, переносим сроки на две недели. Нет, не обсуждается...