Я давлю авторитетом, а сам думаю только о том, как хотелось утром содрать с Маши это грёбанное полотенце. Думаю о её мокрых волосах, рассыпавшихся по плечам. О её взгляде… заинтересованном, испуганном, когда она заметила мое возбуждение.
Сейчас она там, за стеной, в зале, где пахнет кофе и суетой. Наверное, стучит по клавишам, строчит отчёты или носится между отделами, решая проблемы, о которых я даже не подозреваю. Вспоминаю её пальцы… Тонкие, ловкие, сильные, хотя на вид такие хрупкие. Как они утром накладывали нам кашу, резали банан ровными кружочками, подносили ложку к моим губам… Забота. Уют. Тепло. То, чего мне так не хватало.
И тут, словно плевок в душу, в голове всплывает образ. Игорь из охраны. Этот самодовольный индюк. Он улыбался Маше сегодня утром. Слишком широко. Слишком… лично. А она… ответила. Не дежурной улыбкой, а настоящей, живой, искренней.
Моя.
Слово вспыхивает в сознании, как искра, готовая разжечь пожар. Не потому что она моя подчиненная. Не потому что она помогает мне с Матвеем. А потому что я тону в ней. Потому что я уже не могу представить свой день без её голоса, без её запаха. Без её присутствия.
Сегодняшнее утро… Это было почти идеально. Она была… рядом. Со мной. Сонная, красивая, с растрепанными волосами. Такая… домашняя. Такая Маша, которую хочется прижать к себе, вдохнуть её аромат, ощутить тепло её тела. Подмять под себя, присвоить, чтобы ни один Игорь из охраны даже не смел косо на нее взглянуть.
– Даниил Михайлович? – раздаётся голос.
Оля, моя секретарша, стоит в дверях с подносом. Кофе, печеньки, всё по протоколу. Но сегодня мне не до кофе. Сегодня я хочу только Машу. И никакая еда и никакие напитки не способны утолить этот голод.
– Унеси, – говорю коротко, не отрываясь от экрана. – Лучше принеси компот со столовой. С некоторых пор мои предпочтения поменялись.
Она замирает. На лице – смесь недоумения и легкого ужаса. Не из-за кофе и компота, хотя и это странно. Оля в шоке от Матвея. Мой сын, этот маленький террорист, сидит в углу кабинета, увлеченно разбирая на части мой дорогущий настольный органайзер.
Ну что ж… Хороший был органайзер… Пусть земля ему будет пухом, аминь.
– Вы… вы точно не хотите, чтобы я… вызвала няню? – осторожно спрашивает Оля.
– Нет.
– Инга Борисовна звонила. Просит встречу. Говорит, срочно.
Я откидываюсь в кресле, закрываю глаза, массирую виски. Инга Борисовна… Та самая стерва с ангельским личиком и мозгами акулы. Вся увешана бриллиантами, как новогодняя елка в самый разгар праздника.
– Назначь на конец недели. Пусть помучается.
Оля кивает и исчезает. Через минуту возвращается с литровой банкой компота – густого, тёмного, пахнущего детством. С кусочками яблок и вишни.
Матвей тут же тянется к банке, глаза горят. Я наливаю компот в поильник. Спасибо Маше, что заказала эту пластиковую штуковину, а то бы, чую, все мои кружки были разбиты, а компот украсил бы мой шикарный персидский ковер.
Компот уходит на раз-два, а вместе с ним случается ещё кое-что… Подгузник переполняется, и я понимаю, что Матюша надудонил в штаны.
– Блин, – выдыхаю я, замечая неладное. – Малыш, ты же уже большой!
Он смотрит на меня с невинностью ангела и хлопает ресницами. Я сажусь перед ним на корточки, снимаю мокрые штанишки и подгузник. И тут до меня доходит, что я сменку не взял с собой. Чёрт! И что мне теперь делать?
Вообще вылетело из головы, что этому маленькому сорванцу нужны эти жуткие… гидроизоляционные кошмары. Впитывающие, но наверняка заставляющие его там преть, как перезревшую сливу. Что хорошего в этой ерунде? Наверняка, сплошные опрелости и дискомфорт.
– Слушай, – говорю серьёзно. – Я сниму с тебя эти ужасные подгузы. Ты будешь настоящим мужиком, как папа. Свободным и гордым. Если захочешь пописать – просто скажи. Я отведу тебя в туалет. В полтора года я уже точно на горшок ходил.
Он бросает на меня такой серьезный взгляд, будто все понял, принял мои аргументы и осознал всю ответственность. Что ж… очень на это надеюсь. Правда, наверное, стоит обзавестись горшком. И не одним. На всякий случай.
Я беру телефон и набираю Лебедеву.
– Маша, еще раз доброе утро. Нам тут срочно нужен горшок. И подгузники. Много подгузников. На всякий пожарный.