Мы молча всей троицей спускаемся в подземный паркинг.
Сажусь на пассажирское сиденье, прижимаю к коленям сумку. Босс сам устраивает Матвея на заднем сиденье, и в голове всплывают воспоминания о вчерашнем дне, о том, как мы толкались там вдвоём, и как смущение, краска и испарина проступали на коже от случайного прикосновения его пальцев…
Романов заводит двигатель, и тишина в салоне становится почти осязаемой. Не та звенящая тишина утра, а тяжёлая, насыщенная невысказанными словами и чувствами.
– Лебедева, – начинает он, не глядя на меня, пока мы выезжаем на залитый огнями проспект. – Сегодняшний день окончательно расставил всё по местам.
Я молчу, предчувствуя удар.
– Я не могу совмещать роль отца и руководителя в том объёме, в каком хочу. По крайней мере, пока. Матвей – это цунами, сметающее все мои планы, графики и… органайзеры.
В его голосе сквозит усталая усмешка. Я невольно улыбаюсь в ответ, но тут же стираю улыбку, когда он продолжает:
– Поэтому я принял решение.
Он делает паузу, словно давая мне время подготовиться к тому, что сейчас услышу.
– С завтрашнего дня вы – официальная няня Матвея. В рамках вашего рабочего дня. Оклад будет увеличен в три раза. Все ваши административные обязанности я перераспределю – возьмём помощницу, которая будет заниматься исключительно документами и отчётами. Вы же будете заниматься Матвеем.
Слова повисают в воздухе. Я чувствую, как к щекам приливает жар. Что? Меня в няни к Матвейке? Невольно оглядываюсь назад. Ребенок зевает и, кажется, уже наполовину спит.
– Даниил Михайлович, я… – начинаю, в полной растерянности. – А почему бы вам просто не нанять профессиональную няню? Я ведь не педагог, у меня нет опыта…
Он резко поворачивает голову, и его взгляд, тяжёлый и тёмный, на секунду прожигает меня насквозь.
– Не доверяю, – отрезает он лаконично. – А вам – доверяю, Маша.
В салоне становится нечем дышать. Я окончательно теряюсь. Это ведь даже не просьба. Он просто ставит меня перед фактом, не оставляя выбора. А его доверие – это стальная петля, которая одновременно душит и приковывает к нему.
Он снова смотрит на дорогу, но напряжение не спадает. Оно вибрирует в воздухе, смешиваясь с запахом его парфюма. Он доверяет мне. Не агентству с безупречными рекомендациями, а мне. Потому что видит во мне что-то… что-то, чего я и сама в себе не замечаю.
Что же мне делать? Это всё так неожиданно, так странно. Мысли мечутся в голове, не находя покоя. Я просто в полном замешательстве от этого предложения… или приказа.
Всю оставшуюся дорогу мы молчим. Он провожает меня до подъезда. Матюша сладко спит. Нужно будет держать в офисе коляску, чтобы малыш мог полноценно высыпаться днем. Или я буду работать из дома босса?
Столько вопросов… а я не додумалась толком ничего спросить. Да и вообще… Я всерьёз об этом размышляю? Получается, я уже согласилась?!
– Обсудим детали завтра утром, – говорит Романов твёрдо, и в этом снова нет ни капли просьбы. – Спокойной ночи, Маша.
– Спокойной ночи, Даниил Михайлович, – выдавливаю я и запрыгиваю скорее в подъезд.
Сердце ухает в груди, ладони потеют. Я очень медленно поднимаюсь домой. Пребываю в полном ступоре. В голове каша из его слов, его взгляда, его «доверяю».
Мама сидит на кухне с чаем. Сёстры делают домашние задания, даже головы от тетрадей не отрываюсь, когда я захожу и здороваюсь с ними. Сашенька с аппетитом грызёт банан.
– Я видела в окно, что тебя подвезли. Это снова твой босс? – спрашивает мама, и в её голосе звучит та же настороженность, что и утром.
Кто-то уже успел рассказать, что и утром я приезжала с боссом? Ох уж эти вездесущие соседки.
– Мам, у меня теперь новые обязанности, – начинаю я, пытаясь звучать рационально.
Рассказываю про няню, про повышение оклада, про помощницу. Сама же на неё не смотрю. Накладываю ужин, надеясь, что мой голос не выдаст волнения.
Мама слушает, не перебивая. Потом медленно качает головой, и в её глазах читается не удивление, а… разочарование.