Он бодро кивает охраннику, словно старому знакомому, и ведёт меня к столику в углу. Мне некомфортно. Я чувствую себя не в своей тарелке, эта вызывающая обстановка мне чужая. Съёживаюсь на стуле и настороженно осматриваю толпу. Как-то тут совсем… неприятно.
Выпившие люди, шум, пьяный хохот, пристальные взгляды. Лучше бы и дальше в парке гуляли, а ещё лучше бы вообще никуда сегодня не ходила. Вот уж не думала, что Игорь предпочитает так проводить свободное время. А на работе казался таким… интеллигентным, воспитанным, приличным.
Заказываю сок, а Игорь берёт себе пиво. Он что-то снова рассказывает, увлеченно жестикулируя, а я понимаю, что опять его не слушаю, что мои мысли далеко отсюда. В голове крутится: «Обсудим детали завтра утром». Какие детали? Что же я наделала? Я согласилась? Это же безумие!
И тут телефон вибрирует в моей джинсовой куртке, заставляя меня вздрогнуть. Сердце совершает прыжок куда-то в горло, прежде чем я успеваю увидеть имя на экране.
Романов. Ладони потеют, пальцы подрагивают. С трудом попадаю на кнопку приёма вызова.
Подношу трубку к уху, прижимаю к ней ладонь, чтобы заглушить шум.
– Алло? – почти кричу я.
– Маша, – раздается его голос с привычной усталой усмешкой, которая обжигает меня, словно прикосновение. – А у нас тут опять ЧП. Матвейка без мишки не засыпает и без… ваших волос, очевидно. Я уже снова перелопатил все ритуалы засыпания, но мои волосы всё ещё не отросли, чтобы стать вам заменой. Выручите нас ещё разок?
Эти слова, этот тон… Они обволакивают меня тёплым, липким мёдом, проникают в самую душу. Он зовет. Ему нужна я. В груди что-то расцветает, трепетное и глупое. Я невольно улыбаюсь, взгляд затуманивается. Перед глазами встаёт его лицо, его глаза, губы, искривлённые в усмешке, и Матюша с такими же серыми омутами, как у его отца.
– Даниил Михайлович, я… – начинаю я, пытаясь собраться с мыслями.
И в этот момент Игорь, как специально, наклоняется ко мне и громко, через весь шум, спрашивает:
– Маш, всё нормально?
Тишина в трубке становится абсолютной. Ледяной. Я как-то интуитивно понимаю, что Романов напрягается, что в нём просыпается зверь. Он ещё ничего не говорит, но я уже чувствую, что в данный момент у босса происходит какая-то переоценка позиций, какая-то трансформация.
– У вас гости? – в подтверждение моих мыслей голос Романова теряет всю свою теплоту, всю свою нежность, становясь ровным, безжизненным, как у робота, как будто он выключил все свои чувства.
– Я… да, я не одна, – бормочу я, и мне отчего-то становится ужасно стыдно. Словно я сделала что-то запретное, постыдное. Хочется оправдаться, хоть я ни в чём и не виновата.
– Понятно, – медленно произносит Романов ровно. – Мы справимся. Извините, что отвлёк. У вас же законное свободное время.
Щелчок. Он кладёт трубку. Просто отрезает меня, даже не прощаясь. А в груди начинает стремительно разрастаться огромная дыра, засасывая внутрь всё тепло и свет, оставляя только холод и пустоту. Мне надо перезвонить. Сейчас же. Объяснить, что это не… не знаю что. Надо просто сказать, что я приеду.
Я ведь хочу. Матвейка ведь сам не заснёт, снова начнёт устраивать скандал, закатывать истерику. Будет плакать, звать меня. И Даниил Михайлович… ему же тяжело, он ведь устал, не выспится. А завтра работа. Как он будет управлять компанией, когда у нас такой важный проект идёт, когда на кону стоит будущее фирмы?
Я сжимаю в руках телефон сильнее и оглядываюсь на выход, прикидывая возможности быстро уйти отсюда. И тут замечаю, как к нашему столику подходят двое парней. Высокие, широкоплечие, с развязными улыбками.
– Игорь! Братан! – один из них хлопает моего спутника по плечу. – А ты не скучаешь!
Второй переводит взгляд на меня. Его глаза, мутные от выпивки, медленно скользят по мне с ног до головы. Он откровенно рассматривает, оценивает, как товар на рынке. Я холодею. Зря я одела это платье, зря накрасилась. Сейчас очень хочется превратиться в серую мышку.
Этот второй подмигивает Игорю и произносит с лукавым смешком:
– Ничего себе, какую ты пташку подцепил! Не жадничай, познакомь!