Игорь смущенно хмыкает и представляет меня. А я сижу, вжавшись в стул, и чувствую, как краска стыда и унижения заливает мои щеки. Мне теперь не просто некомфортно. Мне страшно!
Глава 16. Где спасение?
Лебедева
– А это мои друзья – Коля и Рома. Присоединитесь? – доносится голос Игоря будто через толщу ваты.
Естественно, эти двое не отказываются. В их глазах – хищный блеск, как будто им только этого и надо было. Скрипучие стулья разъезжаются по грязному полу, и они втискиваются за наш столик.
Перед ними почти сразу же вырастают потные пол-литровые кружки пива. Оба, как по команде, достают сигареты и закуривают, моментально обдавая меня густым, мерзким, тошнотворным сигаретным дымом.
Бежать! Нужно бежать отсюда, пока не стало совсем плохо. Я тянусь к Игорю, нерешительно касаюсь его плеча, пытаясь привлечь к себе его внимание. Он тут же реагирует, поворачивается ко мне.
И тут я замечаю, что его, кажется, совершенно ничего не смущает в этой ситуации. Ни едкий дым, ни их сальные взгляды на меня, ни теснота за столиком.
– Игорь, мне домой пора. Может… пойдём? – спрашиваю я тихонько, чтобы его друзья не стали отпускать какие-нибудь едкие шуточки насчёт «детского времени».
Игорь, кажется, размышляет, окидывая меня задумчивым, оценивающим взглядом. Что он там высматривает? И вот, наконец, он кивает, и его лицо расплывается в успокаивающей, но как мне кажется, фальшивой улыбке.
– Конечно, Маш, сейчас я вернусь. Отойду на пару минуточек. Подожди меня здесь.
Его рука на мгновение сжимает моё плечо, и он уходит. Уходит, оставляя меня наедине с ними. Я застываю на месте, будто меня посадили в клетку с двумя голодными тиграми. Боюсь дышать, боюсь даже пошевелиться.
Эти «пара минуток» растягиваются в вечность. Двое его друзей переводят на меня взгляды. Я не знаю, куда себя деть, куда спрятаться от их глаз.
Судорожно сжимаю в потных ладонях телефон, чувствуя, как он нагревается от моего волнения. Молюсь всем богам, чтобы Игорь поскорее вернулся назад и вытащил меня из этого кошмара.
– Ну что, красотка, скучаешь уже? – тот самый, с похабным взглядом, чье имя я даже не запомнила, нагло кладет свою ладонь мне на колено. Его пальцы горячие, влажные.
Я резко отодвигаюсь, сердце начинает биться где-то в горле, перекрывая дыхание. Это не просто какие-то намёки. Это уже откровенные приставания!
– Мне пора, – говорю я, и голос мой звучит неуверенно и испуганно. – Мне пора домой.
– Куда спешить, малышка? – вступает второй, его голос пропитан сарказмом и насмешкой. – Игорь же сейчас вернётся. Давай лучше потанцуем, разгоним тоску! Пойдём.
Он тянется, чтобы схватить меня за руку. Его пальцы грубо сжимают моё запястье, причиняя почти физическую боль. В голове стучит только одна мысль, заглушая всё остальное: «Уйти. Бежать. Сейчас же! Пока не поздно!».
– Нет! Отстаньте! – я вырываю руку, с такой силой, что чуть не падаю со стула.
В глазах темнеет от выброса адреналина. Я вскакиваю и, не разбирая дороги, бросаюсь прочь от столика. Хочу на воздух, к выходу, но там какое-то столпотворение, непробиваемая стена. Входит новая компания, громкая и пьяная, заполняя собой и без того тесное пространство и окончательно отрезая все пути к спасению.
Я, как загнанный в ловушку зверёк, лихорадочно шарю глазами по полутёмному бару, ища хоть какой-нибудь выход. Замечаю туалетную вывеску, светящуюся над дверью. Будто у меня есть хоть какой-то выбор. Я должна где-то спрятаться!
И тут как раз сзади слышу хриплый смех и возглас:
– Эй, куда, Машенька? Вернись! Мы же только начали!
Я не оглядываюсь. Пробиваюсь через толпу, ощущая на себе десятки пьяных, оценивающих, похотливых взглядов. Тело горит от стыда и страха. Вот он, туалет.
Не раздумывая, я влетаю внутрь, толкаю первую же попавшуюся свободную кабинку, захлопываю за собой дверь и судорожно пытаюсь закрыть замок. Пальцы дрожат, не слушаются, промахиваются мимо задвижки. Наконец, раздаётся щелчок, отрезающий меня от пугающей реальности.
Облокачиваюсь спиной о холодную, обшарпанную дверь, закрываю глаза и пытаюсь отдышаться. Сердце колотится, как сумасшедшее, его удары отдаются в висках, в ушах. Громкая, оглушающая музыка снаружи кажется сейчас зловещим, угрожающим гулом.