Мой сын… Моя кровь, моя жизнь. Но сейчас – не мой приоритет. Прости, малыш. Прости, что на минуту ставлю её выше тебя. Но если с ней что-то случится… я не прощу себе этого никогда.
Действую на автомате. Натягиваю на себя первое, что попадается под руку – чёрную водолазку, джинсы, куртку. Подхватываю сына, заворачиваю в плед, стараясь не разбудить. Он хныкает во сне, что-то бормочет невнятное, но не просыпается.
Выхожу из дома, прижимая сына к себе. Ночь холодная, звёздная. Шагаю к соседскому дому – двухэтажному особняку через дорогу. Свет горит, значит, ещё не спят. У них двое детей, жена в декрете – идеальное место, чтобы оставить Матвейку в безопасности.
Звоню, дожидаюсь, пока меня пропустят во двор. Открывает дверь сам Артём – бывший однокурсник, вечный раздолбай, ныне владелец IT-стартапа. В мятом халате, с кружкой в руке. Его лицо выражает полное недоумение, смешанное с лёгкой тревогой.
– Даня? Что случилось?
– Артём, у меня тут форс-мажор. Можешь присмотреть за моим сыном? На полчаса. Максимум. Это очень важно.
– Ты… это у тебя сын?! – он смотрит на спящего Матвея с неподдельным удивлением.
– Да, Матвейка, – выдавливаю я, и тут же, не думая, добавляю: – Мне надо его маму забрать. Попала в неприятность.
Произношу это, и сам застываю. Его маму. Сорвалось. Словно что-то внутри признало это раньше моего сознания. Но сейчас и не время анализировать свои чувства. Сейчас Маша в опасности.
Артём моргает, словно пытаясь переварить информацию, потом улыбается – сначала растерянно, потом с пониманием. Кивает и берёт Матвея на руки, осторожно, боясь его разбудить.
– Конечно, брат. Давай сюда. Не переживай. Лена! – зовёт он тихонько жену. – Глянь, кого Романов нам принёс!
Его жена, Лена, выходит из гостиной, усталая, но на губах тут же расползается улыбка. Материнский инстинкт в действии. Она тянется к Матвейке, шепчет: «Ой, какой хорошенький!» – и уносит его к своим детям, которые тут же начинают возбуждённо смотреть на нарушителя их спокойствия. Вижу, как Матвейку окружают заботой, и на секунду отпускает напряжение.
– Спасибо, – бросаю я и уже бегу к машине.
Срываюсь с места, вдавливая педаль газа в пол. Нарушаю всё – скоростной режим, правила поворотов, светофоры. Мне плевать на штрафы, на всё кругом. Я должен быть там. Сейчас. Сию секунду.
В голове одна картина: она, запертая, дрожащая, попавшая в капкан. И её слова: «они снаружи». Любой, кто посмеет к ней прикоснуться, пожалеет об этом.
Притормаживаю с визгом шин у того самого притона. Вылетаю из машины, не глуша двигатель. Дверь в бар с наклейками и потёртым деревом выглядит отвратительно. Сразу понятно, что внутри будет не лучше. Врываюсь в бар.
Дым разъедает глаза. Грохот музыки давит на барабанные перепонки, оглушая. Запах пота, дешёвого алкоголя и ещё чего-то приторно-сладкого заставляет поморщиться.
Осматриваюсь, выискивая в толпе знакомое лицо, готовый разорвать любого, кто встанет у меня на пути. Маша, где ты?
И тут вижу её.
Она стоит у стойки, бледная, с растрёпанными волосами. Рядом – тип с грубым, одутловатым лицом. Его наглый взгляд скользит по Маше, как по куску мяса. Его рука обхватывает её за талию, а пальцы впиваются в тонкую ткань платья, словно метят свою добычу. Она пытается вырваться, её движения скованны страхом, но он тянет её к себе, что-то шепчет на ухо, усмехается.
От этой картины внутри взрывается вулкан.
Я не думаю. Никакого плана. Только действие. Первобытный инстинкт защитника, зверя, оберегающего свою самку.
С разгона, не снижая скорости, подхожу к ним и отрываю урода от Маши. Мой кулак со всей силой врезается ему в челюсть. Раздаётся глухой, сочный хруст, от которого по телу пробегает удовлетворение. Он отлетает назад, опрокидывая стул, и падает на пол.
Маша отскакивает, прижимая руки ко груди. Её глаза, полные слёз, широко раскрыты, смотрят на меня с изумлением и невероятным облегчением.
– Ты что, твою мать, охренел вконец?! – орёт ещё какой-то придурок, выныривая из толпы, бросаясь ко мне с криком и замахом. Запах дешевого пива и перегара ударяет в нос.