Поворачиваюсь, принимаю удар на плечо, чувствуя тупую боль, но игнорирую её. Ответный хук в солнечное сплетение, точный и выверенный, и он складывается пополам с булькающим, хриплым звуком, заваливаясь на грязный пол.
Вокруг поднимается гвалт, кто-то кричит, кто-то смеётся, чувствуется запах адреналина и надвигающейся драки. Чёрт. Представляю, как завтра появлюсь на работе со сбитыми костяшками.
Но мне плевать.
Обхватываю Машу за руку. Её пальцы ледяные, она вся дрожит.
– Пошли, – говорю я твёрдо, не оставляя пространства для возражений.
Тащу её за собой через бар, сквозь толпу разгоряченных взглядов и нецензурных выкриков, к выходу. Она идёт, почти бежит рядом, держась за мою руку.
Вываливаюсь с ней на холодный ночной воздух. Она тяжело дышит, слёзы текут по её щекам ручьями.
– Спасибо, – выдыхает она дрожащим голосом. – Спасибо, Даниил… Михайлович… Спасибо…
Она не может говорить дальше. Просто бросается ко мне, обвивает руками за талию и прижимается всем телом, ища защиты и утешения. Упирается лицом в мою водолазку и продолжает всхлипывать.
Аромат её духов врывается в лёгкие, смешиваясь с запахом табачного дыма и дешевого алкоголя, который въелся в её волосы и одежду. Тёплая, дрожащая, желанная. И я сумел вырвать её из этого адского пекла. Спас. Сделал то, что должен был. Успел. И сделал бы это ещё тысячу раз. Потому что… моя.
Я провожу ладонью по её щеке, стирая слёзы. Приподнимаю её лицо за подбородок, чтобы она посмотрела на меня. Смотрю в её глаза – огромные, испуганные, доверчивые, полные благодарности. И в этот момент понимаю: я не могу больше притворяться. Не могу больше держать эту чёртову дистанцию. Не могу игнорировать то, что чувствую к ней.
Я не могу… не могу сдержаться. Просто прижимаю её к себе сильнее, чувствую, как быстро бьётся её сердце.
Наклоняюсь и впиваюсь в её губы.