– Даниил Михайлович, я ведь по делу, – будто бы только сейчас вспоминает она, зачем вообще появилась в моём кабинете. – У продажников закончилась бумага, представляете? И я бы ни за что не стала вас беспокоить по такому пустяку, но… В общем, у наших проверенных поставщиков сейчас совершенно пустой склад, а в другом месте… ну, вы же знаете, у них обычно качество оставляет желать лучшего, а ещё вопрос в цене…
– Маша! – перебиваю я, невольно вздыхая.
Вот уж о чём я сейчас меньше всего хочу думать, так это о злосчастной бумаге для принтеров. У меня тут сделка на миллионы на грани срыва, да и… ребёнок. Снова спотыкаюсь на этой внезапно свалившейся ответственности. Как же, чёрт возьми, привыкнуть к подобному? Как это вообще осознать?
– По бумаге предоставляю вам полную свободу действий, – говорю я, стараясь придать голосу уверенности, хотя внутри всё клокочет от тревоги. – Разберитесь, как считаете нужным. Просто обеспечьте, чтобы у ребят было на чём печатать.
– Хорошо, – послушно кивает Лебедева, но взгляд её мечется по сторонам, будто она лихорадочно ищет, куда бы пристроить малыша и как можно скорее убежать, чтобы вернуться к своим обязанностям.
Этого только не хватало! Нельзя её сейчас отпускать! Только не сейчас, когда я абсолютно беспомощен и дезориентирован. И тогда, повинуясь внезапному импульсу, я решаюсь на то, что никогда бы не сделал ни в какой другой ситуации, ни при каких других обстоятельствах. Я выкладываю всю правду на хрупкие, но, как мне кажется, очень надёжные плечи своей феи офиса.
– Маша, тут такое дело… Форс-мажор вселенского масштаба, в общем, у меня случился, – начинаю я и морщусь. Звучит так, будто я пытаюсь оправдываться, а не отдаю чёткие указания сотруднику. А это не я! Я никогда так себя не веду. Обычно я говорю так, что люди дрожат и выполняют, а тут, как последний слабак перед ней оправдываюсь. – Мне нужно… работать. А тут… неожиданность… Свалилось, понимаете?
Я киваю на Матвея, а Маша продолжает молча смотреть на меня и внимательно слушать, как опытный психиатр. Ни единого лишнего слова. Кажется, она уже поняла, что у меня полная паника, хоть я и пытаюсь внешне казаться невозмутимым.
– Видите ли, это… вроде как мой сын, – сообщаю я доверительно. – Вроде как от бывшей жены. Стерва подбросила его и улетела в Европу, покорять подиум и чей-то толстый кошелёк.
Маша кривится, словно я сказал какую-то гадость. Ей будто бы не нравится, как я отзываюсь о матери моего ребенка. Но это я ещё поберёг её и не сказал всё, что думаю сейчас об Ирине. А в голове крутится много интересного и неприличного.
– У вас, видимо, опыт есть, Маша? – спрашиваю я, переходя к самому главному. – Дети?
– Братья и сестры, – пожимает она плечами, как будто это ничего не значит. – Есть небольшой опыт. Несколько штук. Выжила, вроде.
– Ну вот и отлично! – облегченно выдыхаю я, будто только что выиграл в лотерею. – Присмотрите за Матвейкой. Купите ему всё необходимое. Всё, что нужно для этого маленького террориста. Делайте всё, что надо, но… удержите этого… ангелочка… в адекватном состоянии. Чтоб он не разнес мне тут всё к чертям собачим. Я закончу презентацию с инвесторами и… придумаю что-нибудь.
Маша снова кивает, без лишних вопросов, как профессиональный секретный агент. Не понимаю, как она это делает. Спокойная, собранная… Настоящая мать Тереза в юбке.
Я хватаю со стола свою кредитку и сую ей в руку.
– Тратьте, не стесняйтесь, – говорю я, чувствуя себя спонсором благотворительного фонда для нерадивых отцов. Ради того, чтобы она повозилась с Матвеем, готов ей весь мир к ногам сложить. Ну, или хотя бы новую машину подарить. – Всё, что надо. Коляска там, подгузники… И еда. Только никакого шоколада.
– Хорошо, Даниил Михайлович, – чеканит Маша и забирает карточку. Похоже, её вообще ничего не удивляет.
Разворачивается и уходит, даже не спросив меня ничего. Неужели ей совсем не интересно, как я докатился до такой жизни? Впрочем, я и сам не знаю ответа на этот вопрос. Моя жизнь превратилась в комедию, а сценарий пишет сумасшедший.
Собираю остатки самообладания и иду в конференц-зал. И только сейчас замечаю, что на вороте моей идеально выглаженной рубашки красуется смачное коричневое пятно. От шоколада, естественно. Но выглядит как… дерьмо. Похоже, моя жизнь теперь не только комедия, но еще и трагикомедия.
Смирись, Даниил. Теперь это твоя жизнь. И коричневых оттенков в ней определённо точно прибавится. И запахов, подозреваю, тоже.