Он придвигается ближе, нарушая личное пространство, и проницательно заглядывает мне в глаза. В его взгляде читается искренний интерес.
– Пойду, Маша. Даже если у тебя их целая орава.
Я качаю головой, слегка прикусывая губу. Надо же, какой прыткий! Искренне удивлена его напору. Значит, дети его не пугают. Даже наоборот.
Делаю себе мысленную отметку на будущее: Игорь всё-таки нормальный парень. Даже интересный. И чего я от него так дергаюсь? У самой-то отношений не было уже больше года после расставания с бывшим. Разочарование было таким сильным, что всякое желание строить что-то новое выгорело дотла.
Я открываю ноутбук, подхватываю Матвея и усаживаюсь с ним на стул. Устраиваю его поудобнее на коленях.
Игорь подходит ближе, опирается бедром о край моего стола и смотрит, ждёт ответ. В его взгляде – нескрываемый азарт. Кажется, если я не отвечу, он так и простоит тут до посинения, а работу за него кто будет делать? Да и за меня тоже?
Мне с бумагой надо разобраться для отдела продаж, а теперь ещё и с разными детскими принадлежностями. У Романова, судя по всему, совсем нет на это времени. Или желания. Он слишком занят управлением своей империей, чтобы вникать в такие мелочи.
Я вздыхаю, открываю сайт с автокреслами. Первым делом надо купить боссу его. Он ведь повезёт ребёнка как-то к себе домой. Не на руках же держать, а другой рулить.
– Слушай, Игорь, давай потом об этом поговорим, мне надо работать, – перехожу на нейтральный тон и устремляю взгляд прямо на него, надеясь, что он поймет намёк.
Игорь наклоняется ниже, сокращая расстояние между нами до минимума. От него пахнет свежестью и лёгкой небрежностью. Его рука ложится на моё плечо, вызывая желание отодвинуться. Слишком уж он… активный.
– Я не отстану от тебя, Машенька, – заверяет он с лукавой улыбкой.
И тут я вдруг чувствую на себе чей-то тяжёлый, прожигающий взгляд. Мурашки бегут по спине, а сердце начинает бешено колотиться. Поворачиваю голову в сторону и замечаю Даниила Михайловича. Он стоит в дверях своего кабинета и смотрит прямо на меня. Кажется, он… недоволен.
Глава 5. Осознание
Романов
Я стою в дверях кабинета, превратившись в каменное изваяние. Смотрю, как этот… охранник, кажется, Игорь, наглым образом вторгается в личное пространство Маши. Его рука приземляется на её плечо. Лицо застывает в десяти сантиметрах от её лица. Он скалится, как кот, который только что сожрал канарейку. А она… она не отталкивает. Сидит, прикусив губу, с ребёнком на коленях, и что-то ему отвечает. Что-то невнятное, но не «отвали». Не «убери руки».
И почему меня это так чертовски злит? Почему во мне поднимается волна ярости, сжигающая всё на своем пути? И почему… Господи… почему эти её белоснежные зубки на губе сейчас выглядят так невинно и… одновременно, так вызывающе сексуально?
Длинные, смоляные волосы рассыпались по плечам, обрамляя её узкое лицо. Кто, во имя всего святого, носит чёлку в двадцать с лишним лет? И почему на ней это выглядит так… мило? Так естественно? Так… чертовски привлекательно?
Лебедева не красится, не кокетничает, не надевает коротких юбок, и при этом выглядит в тысячу раз лучше всех этих накаченных ботоксом моделей, с которыми я когда-то так часто пересекался. Она лёгкая, живая, настоящая.
И фигура… Чёрт! Стройные ноги, тонкая талия, изгибы, которые едва угадываются под строгим офисным нарядом, но от этого становятся ещё более желанными. Как я раньше этого не замечал? Или, скорее, не хотел замечать? Потому что это – запретная территория? Потому что это – моя сотрудница? Потому что я – босс?
Но сейчас… сейчас я никакой не босс. Сейчас я – растерянный папаша, который не знает, как переодеть памперс, и которому нужна эта женщина, чтобы его жизнь не рухнула окончательно, чтобы не утонуть в этом море неожиданной ответственности.
Я – Даниил Михайлович Романов. Мужчина, который строит небоскрёбы, управляет миллионами, а не следит за тем, кто и как флиртует с его… с его кем? С его помощницей? С его временной няней? С женщиной, которая держит на руках моего сына?
Моего сына.
Эта мысль, словно раскаленный гвоздь, снова вбивается в виски, причиняя почти физическую боль. Я до сих пор не могу до конца осознать это. Даже не потому, что Ирина – стерва, это я знал всегда. А потому, что… я отец. Я. Тот, кто не любит шума, кто не терпит хаоса, кто планирует каждый шаг на год вперёд. А теперь у меня на руках (ну, пока не на руках, но скоро) – живой, дышащий, шоколадно-перепачканный результат нашей с Ирой «любви».