И этот Игорь… Что он вообще тут делает? Он же, чёрт возьми, охранник! Его работа – стоять у двери, проверять пропуска, а не склоняться над столом и дышать Маше в лицо, да еще и с таким самодовольным видом, будто он тут главный герой. Меня захлестывает волна иррационального гнева, желание сжать его шею в стальных тисках.
Пожалуй, пора напомнить кое-кому о его должностных обязанностях. Не потому, что меня что-то в этой картине раздражает… хотя, конечно, раздражает! А потому, что так просто не положено. В моем офисе должен царить порядок. Полный и беспрекословный.
Вместо того, чтобы идти в конференц-зал и спасать несчастного Артёма от безжалостного допроса Инги Борисовны и остальных акул бизнеса, я, подчиняясь какому-то внезапному, необъяснимому порыву, направляюсь прямиком к сыну, Маше и этому наглому охраннику, забывшему о том, за что ему платят деньги.
Иду медленно, нарочито спокойно. Как тигр, который не спешит – потому что знает, что добыча уже в его лапах. Ярость клокочет внутри, но внешне я невозмутим.
Шаг. Второй. Третий. Мои дорогие, сшитые на заказ ботинки отдают глухим эхом по идеально отполированному полу. Игорь, кажется, совершенно меня не слышит. Он слишком увлечен собой, своей властью над ситуацией. А вот Лебедева меня замечает. Её большие, карие глаза расширяются. Она замирает. Даже Матвей, увлеченно дёргающий мишку за ухо, внезапно перестает и поворачивает голову на звук. Он хмурит свои крошечные бровки, будто что-то почувствовал. И я знаю, что они оба чувствуют приближение опасности. Потому что она уже здесь.
Я останавливаюсь в полуметре от стола. Не произношу пока ни слова. Просто стою, засунув руки в карманы брюк, изображая абсолютное спокойствие и уверенность. Как на тех изматывающих переговорах, когда очередной делец пытается меня развести. Мой взгляд, холодный и цепкий, как сталь, прикован к Игорю.
И тот, наконец-то почуяв на себе этот ледяной взгляд, выпрямляется и медленно поворачивается. Видит меня. Улыбка, нагловатая и самодовольная, медленно тает с его лица, как снег под раскаленным утюгом. В глазах мелькает испуг, быстро сменяющийся напускной бравадой.
– Даниил Михайлович, – бормочет он, машинально отступая на шаг назад, словно я радиоактивен. – Я как раз… ухожу.
– Отлично, – говорю я ровно. – Потому что через три минуты у тебя проверка системы видеонаблюдения на третьем этаже. И подготовь подробный доклад мне до конца дня. Письменно. С выводами. Проверю лично.
Он быстро кивает, сглотнув. Как провинившийся солдат перед суровым генералом.
– Есть.
– Игорь, – добавляю я, когда он уже разворачивается. – Личное пространство сотрудников – это не территория для флирта. Особенно в рабочее время. Особенно – у меня под носом.
– Я понял, – выдавливает он, мрачно нахмурившись и бросая быстрый, исподтишка взгляд на Машу.
Уходит. Поспешно, почти бегом, словно спасается от неминуемой кары. Но у меня почему-то возникает неприятное, сосущее предчувствие. Какое-то смутное подозрение, что он так просто не оставит своих попыток флиртовать с Машей.
И… давно они этим занимаются? А вдруг между ними что-то есть? И почему меня это беспокоит, чёрт побери?
Я перевожу взгляд на Машу.
Она сидит, как загипнотизированная. Ее большие глаза широко распахнуты, губы слегка приоткрыты в немом удивлении, а щеки пылают ярким румянцем. Она смотрит на меня в ответ, не отводя взгляда. Такая невинная и… невероятно соблазнительная в своей растерянности. Я никогда раньше не замечал, что моя лучшая сотрудница, моя незаменимая палочка-выручалочка, на деле – такая красивая женщина.
А может замечал, но сознательно запрещал себе смотреть на неё именно так? Подавлял в себе влечение, загоняя его в самые тёмные уголки подсознания?
– Даниил Михайлович, я… – начинает Маша смущённо.