– Понятно… – Андрей потёр одну ладонь о другую. – Ну да, я буду ухаживать.
Он шёл к машине, а самому казалось будто в спину ему кто-то смотрит. Не выдержав, он оглянулся. Никого. Только ровный ряд молодых деревьев. С такого расстояния он даже не мог разглядеть своё деревце. Наташкино, тут же поправился он, Наташкино, не моё.
* * *
Конечно, он быстро забыл о своих словах. Да и какая нужда ехать чёрти куда не пойми зачем. А потом, когда обещание и вовсе выветрилось из его памяти, Андрею приснился сон.
Он брёл куда-то в густом липком тумане. Неясная тревога теснила грудь, болезненно сжималось сердце.
– Папочка, нам с мамой хотят сделать больно… – рыдал туман.
– Кто хочет? – кричал он в ответ.
– Плохие люди! Они жгут огонь прямо возле нас! Помоги, папочка!
– Я помогу! Сейчас! – Он бросился бежать, но почти сразу же угодил в какую-то яму и кубарем полетел сквозь мглу.
От испуга он и проснулся. Уставился в потолок, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Сновидение не отпускало. Он сел на кровати, посидел немного, приходя в себя. Надо было действовать. Андрей вышел из спальни и, натягивая на ходу штаны и майку, прошёл в коридор, где в узком простенке между туалетом и детской обустроил крохотную мастерскую. Долго не думал – все инструменты знал наизусть. Взял недавно купленный к ремонту молоток для гипсокартона, взвесил в руке, попробовал боёк, провёл пальцем по лезвию топорика на обратной стороне – годится.
Когда уже обувался, из детской выглянула услышавшая его возню жена.
– Ты куда?
– Прогуляюсь, – неопределённо ответил он. Её глаза округлились.
– Куда ты прогуляешься?! Время – двенадцать ночи!
Андрей вскинул на неё тяжёлый взгляд.
– Иди в спальню, – поигрывая молотком, отчеканил он. Жена попятилась.
Спускаясь по лестнице, он точно знал, куда нужно ехать. По полупустым дорогам добрался за десять минут. Припарковавшись, взглянул сквозь стекло на ясеневую аллею и всё понял. Компания из пяти человек расположилась на лавочке неподалёку. Отдыхать собрались с размахом – на лавке громоздились упаковки с пивом. Возле деревьев уже горел костерок. Рядом стояла большая кастрюля, из которой худосочный бородатый парень доставал куски мяса, нанизывая их на шампуры.
«Папа!» – тревожно прозвенело в голове.
Андрей схватил молоток и вывалился из машины. Крикнул издалека:
– Эй, костёр потушили!
На него оглянулись. Кто-то засмеялся. Здоровенный квадратный детина поднялся с лавки и шагнул навстречу.
– Ты бы отвалил, слышь…
– Счас отвалю … – Андрей чуть пригнулся и хватанул молотком по выглядывающему из-под коротких шортов колену. Детина неожиданно тонко вскрикнул и завалился набок, словно подрубленное дерево. Андрей перепрыгнул через него, не дав схватить себя протянувшей вослед руке. Растопыренная пятерня цапнула воздух и бугай разочарованно взвыл.
Ещё двое с матюками взвились на ноги. Андрей прыгнул вперёд, замахнулся молотком и противники прыснули в стороны. Он от души пнул кастрюлю, рассыпав розоватые куски мяса. Меж лопаток ему врезалась брошенная кем-то полная бутылка пива, выбив из груди сдавленный всхлип. За спиной кричали, матерились. А в голове звенело:
«Папа, они сделали мне больно. Они снова придут. Я боюсь!»
– Не бойся, сынок, – Андрей развернулся лицом к неприятелю. – Больше не придут.
Он повернулся вовремя – трое, вооружившись бутылками и шампурами, уже пёрли на него. Лишь четвёртый – тот самый худосочный парень, боязливо переминался с ноги на ногу на безопасном расстоянии.
Андрей хищно ухмыльнулся.
– Я буду считать до трёх, – честно предупредил он, прежде чем ринуться в драку. – Р-раз!
Ему и впрямь хватило трёх ударов, чтобы успокоить всех. А тех, что понадобились на добивание, он не считал.
* * *
Происшествие на ясеневой аллее к приезду полиции собрало толпу зевак. Держались, правда, на порядочном расстоянии. Андрей сидел на полянке, обильно залитой кровью и луковым маринадом и умильно смотрел на молодой метровый ясень. Неподалёку бродячий пёс жадно, давясь, заглатывал разбросанное по траве мясо.