По лестнице спускалась едва ли не бегом, а до места посадки летела как на крыльях.
Она выбрала саженец – не самый рослый, но ровный и крепенький. Такой, каким бы ей хотелось видеть сына. Выбрала место у дальнего края, куда ещё не добралась основная масса сажающих. Опустила рядом пакет и завёрнутый во влажную тряпочку саженец. Для вида немного поковыряла землю лопатой. Дождалась момента, когда в её сторону никто не смотрел и полезла в пакет за коробкой. А когда вытаскивала, руки вдруг тряхануло так, что коробка из них едва не вывалилась.
Наталья замерла, пытаясь успокоиться. Сделала два глубоких вдоха и опустила коробку на самое дно ямы. Туда же следом отправила палец. Сгребла вниз немного земли, чтобы ничей любопытный взгляд не заметил коробку, сформировала горку и поставила на неё саженец. Придерживая его одной рукой за стволик, принялась скидывать комья земли в ямку. Получалось не очень – управляться с лопатой одной рукой было неудобно.
– Вам помочь?
Наталья вздохнула, но скорее по привычке, а не взаправду. Оглянулась – Женя стоял в пяти шагах, глядя на неё с вопросительной неуверенностью. Волосы взлохмачены, на щеке земельное пятно. Работал, что ж.
– Пожалуй, да… – отказывать не хотелось – помощь и впрямь не помешала бы. Этот человек ничего не знал об Андрее, значит, и расспросов не будет. Женя будто обрадовался согласию – оживился, из взгляда исчезла неуверенность. Он протянул руку за лопатой.
– Вы тогда держите саженец, а я буду закапывать.
Вдвоём дело пошло куда быстрее – Наталья притаптывала землю, Женя подсыпал. В конце он довольно умело подровнял приствольный круг.
– Вот и всё, – он воткнул лопату в землю. – Готово! Осталось полить.
Наталья ничего не сказала, она любовно поправляла саженцу веточки. Внутри неё что-то пело и едва заметно дрожало. И казалось ей, будто чья-то заботливая рука в один миг навела порядок в её разрушенном мире: вычистила мусор, смахнула пыль, склеила трещины. А ведь бардак уже казался таким привычным... Новое ощущение было на редкость приятным, Наталья от такого уже успела отвыкнуть.
– Я схожу за водой, – если Женя и счёл её поведение странным, то ему хватило такта ничем этого не показать. – Если хотите, присоединяйтесь к остальным. Ещё много работы.
– Нет, спасибо, – Наталья мельком взглянула на него, – я тут немного побуду.
Он ушёл, забрав лопату. А Наталья осталась стоять рядом с посаженным ею деревцем. Вокруг щебетали птицы, а ей казалось, что это поёт её сердце. Чуть позже к соседней ямке подошла молодая пара. Они мигом разрушили хрупкую гармонию, принявшись препираться по каждому поводу – как держать саженец, какой веткой куда повернуть, когда поливать. Наталья еле дождалась обещанную воду – ей хотелось убедиться, что деревце будет как следует полито.
А потом она ушла, унося с собой смятый пакет и веру в то, что всё будет хорошо.
С этого дня она завела себе привычку гулять по ясеневой аллейке. Разумеется, до настоящей аллеи ей было ещё далеко, но про себя Наталья называла её именно так.
Саженцы подрастали. Тёплое влажное лето щедро вливало в них свою могучую силу и напитанные ею деревца задорно тянулись ввысь. Конечно, не все росли одинаково – молодые зелёные кроны поднимались вразнобой и Натальин саженец на школьной физкультуре стоял бы в конце строя. Зато он был ровненький, на загляденье.
Она замечала его уже издалека. Не могла не заметить – он был особенный. Хоть и из последышей, но также бойко тянулся ввысь, набухал тугими зелёными почками, из которых в начале мая выстрелили в обе стороны две веточки, ни дать, ни взять – растопыренные для объятий руки. А на концах веточек – будто пальчики – по пять листиков на каждой. Наталье так и казалось, что деревце радуется ей, будто и впрямь обнять хочет. Она и сама радовалась в ответ. И каждый раз, проходя мимо, специально задерживала шаг, касалась молодой нежной листвы, будто здороваясь. И шла дальше – немножко окрылённая, чуть менее несчастная.
А иногда ещё и позволяла себе невинную фантазию – будто не деревце её встречало, а мальчик. Будто бы её сынок возродился в этом саженце. Эта игра разума ей понравилась. Она насыщала её, делала полноценней, придавала существованию смысл.
Но пусть и невинная, фантазия всё больше завладевала ею. А Наталья ничуть ей не противилась – не было ни сил, ни желания для этого. И постепенно, незаметно для самой себя всё больше утопала в ней. И теперь уже, проходя мимо деревца, едва ли не воочию видела светловолосого смешливого малыша в зелёном костюмчике и открыто улыбалась ему, оглаживала веточки и листву. А однажды связала желтенький шарфик из тонкой мягкой пряжи – как же замечательно он смотрелся на зелёном фоне – и повязала на стволик. А когда убирала руку, рукав зацепился за одну из веток, будто кто придержал. Наталья так и стояла рядом, в приятном оцепенении, не смея убрать ветку. Через пару минут она сама соскользнула и Наталья медленно пошла дальше по аллейке.