Эльза отчаянными рывками выгребала к окну, двигаясь, как в замедленном кино.
В следующую ночь Санька не приснился. В среду Эльза опять таскала коробки, а ночью Санька опять падал в окно, и она не могла ни кричать, ни бежать. Утром Эльза принесла заявление об уходе.
- И не надейся, - грубо сказал Маркел Семеныч. – Будешь работать, пока я сам тебя не уволю.
Эльза пустилась на хитрость: она не только вызывалась сама разгружать новые поступления оборудования, но и приноровилась перекладывать коробки на другие стеллажи, да еще чтобы никто не видел и не помогал; через пару недель неожиданно стала незаменимым работником: на складе никто, кроме нее, не мог ничего найти. Да и легко ли, если каждый день все менялось! Маркел Семеныч, заходивший несколько раз на склад и наблюдавший за Эльзой, однажды вызвал ее к себе и объявил в своей обычной грубой манере:
- Отставить фанатизм, Элька! Хочешь физнагрузку? Во-первых, начинай есть нормально, а то коробка с видеокамерами весит уже больше тебя, а во-вторых, вот, держи! – и протянул ей абонемент в фитнес-клуб. - Там качалка есть, таскай железо.
Назавтра после работы Маркел Семеныч отвез ее в фитнес-клуб и сам передал с рук на руки персональному тренеру - гориллоподобной женщине в устрашающих мускулах, широкоплечейи узкобедрой, с короткой стрижкой и жестким холодным взглядом. Пообещала сделать из Эльзы за год такую же, как она сама. Маркел Семеныч содрогнулся, но мужественно выдержал презрительный взгляд тренера, заметившей на прощанье, что ему и самому не мешало бы подкачаться. Маркел Семеныч бодро пообещал поработать над собой, впрочем, так он и поступил: приобрел абонемент и себе, и теперь занимался по оздоровительной программе в другом зале.
Эльза выкладывалась по полной; горилла-тренер не могла ею нахвалиться, но вскоре начала ее тормозить с нагрузками и тоже что-то говорить про нежелательность фанатизма. Эльза ее не слушала. У нее была цель; все остальное ее не интересовало.
После тренировок Маркел Семеныч отвозил Эльзу домой, обязательно с посещением продуктового магазина и ужина под его наблюдением. Эльза не возражала; ей было все равно, а еда необходима, ей нужны были силы во сне. Когда Эльза начала сама готовить и есть без дополнительных напоминаний, Маркел Семеныч тихо исчез.
Тренировки были не каждый день, поэтому Эльза устроилась на вечернюю подработку в соседний супермаркет, раскладчицей: работала она так, что невольно стала голосом совести для грузчиков со склада: завидев ее, парни заканчивали свой вечный перекур и брались за ящики .
Впрочем, Эльза ничего не замечала: каждую ночь она видела Саньку. Сон всегда начинался одинаково: она из кухни видела, как Санька, стоя на стуле в лоджии, запускает в окно змея и исчезает в этом окне. Эльза добежать не успевала, хотя пыталась изо всех сил, переваливаясь в неподвижном киселеобразном воздухе сновидения. Но однажды она заметила, что ей удалось преодолеть дверь кухни, и Санька исчез в окне, когда она оказалась в лоджии. Весь день Эльза думала об этом, и ночью, во сне, попыталась оттолкнуться рукой от двери. Как ни странно, ей это удалось, и Санька исчез за окном, когда Эльза уже добралась до середины лоджии.
Воодушевленная, Эльза перед сном досконально осмотрела лоджию и кухню, буквально по сантиметру изучила пол, как полководец поле предстоящего сражения. Этой ночью ей удалось подобраться к Саньке еще ближе. Через неделю она почти добежала до Саньки и даже протянула руку, но не успела.
Маркел Семеныч понемногу проявлялся и осваивался в ее жизни: вызвал мастеров, когда Эльзу затопили соседи, и сам лично приезжал следить за ремонтом; выделил грузовик, когда муж, после развода, пожелал забрать свою половину имущества, привозил продукты и вообще, помогал по мелочам. Эльза была ему по-своему благодарна: все люди для нее поделились на две категории: те, кто мешал ее цели, - и те, кто не мешал. Маркел Семеныч не мешал.
Эту ночь Эльза ждала особенно: был Санькин день рождения. Эльза во сне, как обычно, увидев сына из кухни, бросилась в лоджию, и успела ухватить его за рубашку. Санька удивленно обернулся к ней и, потеряв равновесие, исчез за окном. Эльза, захлебываясь в крике, проснулась. Поднимаясь с дивана, заметила, что у нее в руке зажата пуговица. Синяя пуговица, от синей в белую клетку рубашечки Саньки, в которой тот был в тот самый день.
Днем она не могла работать, путалась в цифрах. Маркел Семеныч, как обычно, заглянувший на склад, внимательней обычного посмотрел на нее, а вечером, после фитнес-клуба, в своей обычной грубой манере сообщил, что побудет у нее немного. Эльза не возражала, она его даже не слышала.
Ночью, во сне, Эльза сразу бросилась в лоджию, еще не видя Саньки. Санька только начал наклоняться к окну со змеем в руках, когда Эльза схватила его в охапку, и, сдернув со стула, отпрянула вместе с ним от окна. Змей, кувыркнувшись, исчез внизу, и Санька громко заплакал, требуя игрушку. От его плача Эльза проснулась и обнаружила себя у стены лоджии с Санькой на руках. Тот гудел басом, требуя улетевшего змея. Эльза, не чуя под собой ног, внесла Саньку в кухню и, выпустив его на пол, первым делом тщательно закрыла дверь в лоджию. Потом, упав на пол, она вцепилась в плачущего малыша и кажется, потеряла сознание, потому что очнулась только от недовольного голоса вернувшегося с работы мужа: квартира была полна чадом от сгоревшей на сковороде печенки.
Вечером, раздевая Саньку перед сном, Эльза вдруг увидела, что на его рубашке не хватает одной пуговицы – она была вырвана грубо, вместе с кусочком ткани. Руки Эльзы задрожали так сильно, что она не смогла расстегнуть остальные пуговицы, и пришлось снимать рубашку через голову, как свитер.
В остальном все было как обычно, как в той, далекой уже невероятной жизни: муж вел себя в точности как в то время, когда они еще были женаты: проверил почту, просмотрел пару сайтов, поцеловал Саньку на ночь, сообщив, что говорил сегодня с родителями, которые по Саньке соскучились, передают привет Эльзе, и отправился спать. Всю ночь Эльза просидела в детской, возле Санькиной кроватки, а утром, выходя из подъезда с Санькой (его – в детсад, ей на работу), вдруг увидела на ветке дерева застрявшего там воздушного змея. Машинально переведя взгляд на то место под окном, на которое она смотрела каждое утро и каждый вечер в течение года, она увидела влажное пятно причудливой формы. Впрочем, возможно, кто-то выплеснул ведро воды, может, дворник; но Эльза, взяв Саньку на руки, отправилась с ним на работу.
В бухгалтерии удивились, что Эльзе вздумалось привести на работу сына, но сдержанно: мало ли какие обстоятельства, может, в детском саду карантин. Саньке выделили кусочек стола, дали конфету, листок бумаги и ручку. Довольный Санька принялся рисовать, уминая конфету.
В отдел вошел Маркел Семеныч и замер, глядя на Саньку. Потом нашел взглядом Эльзу и медленно кивнул. Тогда Эльза сделала вот что: она подошла к нему и, никого не стесняясь, обняла и поцеловала.
Через полчаса Эльза с Санькой и Маркелом Семенычем заехали к ней домой за вещами. Все необходимое уместилось в два чемодана и большой пакет с Санькиными игрушками. А через месяц они уехали жить в Карелию, к бывшей однокурснице Эльзы.
И живут теперь в Петрозаводске, в новой девятиэтажке. В квартире на первом этаже. Санька стал уже совсем взрослый: учится в третьем классе, освоил планшет и вчера переслал мне по скайпу фотографию сестренки. 14 марта ей исполнилось два года. Она очень похожа на Саньку, только глаза у нее ярко-синие, как у Маркела Семеныча. Говорят, он в ней души не чает.