— У врача ваш сын наблюдается?
Этого Андрей Семёнович не ожидал, и потому растерялся. У какого врача? Зачем? При чём тут это? Неужто, пока он спал, Пашка что-то ещё натворил, как тогда, на озере? Не удержавшись, мужчина быстро стрельнул взглядом на дом. Занавески везде плотно сдвинуты, Пашку не видно. По спине маньяка пробежал холодок. Если дело вовсе не в старике, то…
— Ясно, — подвёл черту оперативник и, повернувшись к воротам, махнул рукой: — Пострадавший, идите сюда!
Дядька Митяй бодро засеменил по тропинке на участке Андрея Семёновича. Толпа снова загудела, и над ней раздался крик участкового:
— Тише! Тише! Расходитесь, нечего глазеть! Хватит!
Никто, понятное дело, не среагировал. А Шакрин, не теряя времени, задал новый вопрос:
— Вам этот мужчина знаком?
— Этот? — Андрей Семёнович презрительно скривился. — Это наш сумасшедший местный. Дурачок. А что?
— По его словам…
Дядька Митяй, не дойдя до стоящий рядом мужчин несколько шагов, внезапно выставил перед собой руку и возвестил во всю мощь своих стариковских лёгких:
— Это он! Он украл девочку! И держит её в гараже! Зверь!
Над толпой пролетел вздох, как будто никто из собравшихся не слышал сплетен, взбудораживших город. Марина, схватившись за сердце, испустила пронзительный визг. Опер, разговаривавший с Андреем Семёновичем, поморщился и задал следующий вопрос:
— Вы понимаете, о чём он говорит?
— Без понятия. Сумасшедший же.
— Вы виделись с ним сегодня утром?
Андрей Семёнович пожал плечами:
— Вы про нос его? Да, я расквасил. А о том, что он ко мне на участок вломился, этот пердун вам рассказывал?
Опер приподнял руку:
— Выбирайте выражения… И вы, Дмитрий Юрьевич, тоже, не бросайтесь обвинениями.
— Не, ну вы поймите и меня тоже! — продолжил, как ни в чём не бывало, Андрей Семёнович. — Мне тут как должно быть? С сыном проблемы вот… — он снова коснулся лица пальцами. — Машина барахлит, проблемы кругом! И я из гаража выхожу, а тут этот кадр!
— Да ты… — задохнулся от гнева дядька Митяй, но полицейский жестом приказал ему молчать.
— Это повод бить людей?
— Нет, конечно… — Андрей Семёнович вздохнул и, внезапно вытянувшись, заорал в сторону толпы на улице: — А поклёп старого дурака — повод допросы устраивать?! Что вы тут собрались! Когда я вам что плохое делал?! А?!
— Прекратите, пожалуйста.
Андрей Семёнович замолчал, зло поглядывая на своего собеседника.
— Мы получили сообщение. Мы отреагировали. Такая у нас работа. За избиение на вас никто заявления не писал, не бойтесь.
— Ой! — Андрей Семёнович дурашливо поклонился дядьке Митяю. — Ну вот прям спасибо тебе, благодетель! Заяву он не написал на меня!
— А вот гараж мы бы хотели осмотреть.
Старший оперуполномоченный пристально посмотрел в глаза мужчине, стараясь отыскать в них хотя бы тень страха или сомнений. Его коллеги как бы невзначай пристроились за спиной толстяка. Но тот ответил спокойно и равнодушно:
— Да что хотите делайте. Убедитесь сами, что этот старый дурак набрехал и всё.
Шакрин мотнул головой в сторону гаража. Двое оперов двинулись в сторону сваренного из металлических листов строения первыми, следом за ними — дядька Митяй, Андрей Семёнович и старший оперуполномоченный. Полицейский теперь постоянно стоял так, чтобы иметь возможность быстро добраться до предполагаемого убийцы, если тот решит удрать или наброситься на окружающих.
Ворота со скрипом приоткрылись. Толпа замерла в ожидании, люди синхронно вытянули шеи, стараясь заглянуть внутрь небольшого строения, но открытые ворота закрывали обзор практически для всех. Те же, кто мог что-то увидеть в гараже, принялись громко перечислять, перебивая друг друга:
— Крови нет!
— Нет там девчонки!
— Да вон брезент в углу лежит, мож под ним?!
— Это не брезент, это куртка валяется…
— Сейчас милиция разберётся!
Марина, изо всех сил вцепившаяся в сетку забора, неожиданно громко застонала. Многие решили, что она разглядела нечто, им недоступное, и подались вперёд. Снова раздался голос Валентина Георгиевича, призывавшего людей разойтись или хотя бы успокоиться и не мешать.
А опера тем временем вошли внутрь. Они уже и так видели, что в гараже нет ничего подозрительного, но для очистки совести требовалось проверить. Вяло поворошив гору тряпья в углу и проведя кончиками пальцев по верстаку, они почти синхронно обернулись к старшему и пожали плечами. Гараж был пуст. Дядька Митяй смертельно побледнел под взглядом Шакрина.