Когда в дверь позвонили, миссис Данвидди начиняла маленькую индейку. Она чертыхнулась, сполоснула руки и направилась к входной двери, взирая на мир сквозь очки с толстыми-претолстыми линзами и не отнимая левую руку от стены.
Она приоткрыла дверь и вгляделась.
– Луэлла, это я, – сказала Келлиэнн Хигглер.
– Входи.
Миссис Хигглер прошла за миссис Данвидди на кухню. Миссис Данвидди сунула руки под кран, чтобы вернуться к кусочкам непропеченого кукурузного хлеба, которые она заталкивала в индейку.
– Кого-то ждешь?
Миссис Данвидди издала неопределенный звук.
– Всегда лучше быть наготове, – сказала она. – Может, расскажешь, что происходит?
– Паренек Нанси. Толстяк Чарли.
– И что с ним?
– Ну, я рассказала ему про брата, когда он был здесь на прошлой неделе.
Миссис Данвидди вытащила руку из индейки.
– Это не конец света, – сказала она.
– Я рассказала, как с ним связаться.
– Ох, – сказала миссис Данвидди. Она умела одним междометием выразить все свое неодобрение. – И?
– Он вернулся в Ханглию. Парнишка в тупике.
Миссис Данвидди набрала в руку влажных комочков и с такой силой вогнала их в индейку, что у той выступили бы слезы на глазах, если бы они у нее были.
– И теперь не может от него избавиться?
– Не может.
Острый взгляд сквозь толстые линзы.
– Я уже делала это однажды, – сказала миссис Данвидди. – И повторить не смогу. Так уже не получится.
– Знаю. Но мы должны что-то сделать.
Миссис Данвидди вздохнула.
– Правду говорят: если живешь слишком долго, пожнешь все, что посеял.
– А есть другой способ?
Миссис Данвидди закончила нашпиговывать индейку, закрепила лоскуты кожи шпажками и завернула птицу в серебристую фольгу.
– Я прикидываю, – сообщила она. – Я засуну птицу в духовку завтра утром. К обеду она будет готова, вечером я поставлю ее разогреваться, так что к ужину она как раз поспеет.
– И кого ты ждешь на ужин? – спросила миссис Хигглер.
– Тебя, – сказала миссис Данвидди. – Зору Бустамонте, Беллу Ноулз. И Толстяка Чарли Нанси. К тому времени как парень доберется сюда, он нагуляет отменный аппетит.
– Он едет сюда? – спросила миссис Хигглер.
– Ты не слушаешь меня, девчонка! – сказала миссис Данвидди.
Только миссис Данвидди могла назвать миссис Хигглер девчонкой, не выглядя при этом глупо. – А теперь помоги мне затолкать индейку в холодильник.
Будет уместно упомянуть, что для Рози это был самый чудесный вечер в ее жизни: волшебный, идеальный, прекрасный во всех отношениях. Она не могла сдержать улыбку, даже если бы захотела. Еда была изумительная, а когда они поели, Толстяк Чарли пригласил ее танцевать. По настоящей танцплощадке, под звуки маленького оркестра, скользили люди в одеждах пастельных тонов.
Ей казалось, будто они перенеслись в иную, более благородную эпоху. Рози с пяти лет увлекалась танцами, но танцевать ей было не с кем.
– Я и не знала, что ты умеешь танцевать, – сказала она ему.
– Ты многого обо мне не знаешь, – ответил он.
И она почувствовала себя счастливой. Очень скоро она и этот мужчина поженятся. Она многого о нем не знает? Отлично. У нее впереди целая жизнь, чтобы узнать его получше. Чтобы узнать о нем все.
Она обратила внимание, как другие женщины и другие мужчины смотрели на Толстяка Чарли, когда она шла с ним рядом, и была счастлива оттого, что он держал ее под руку.
Они шли через Лестер-сквер, и Рози видела, как светят им звезды, яркому мерцанию которых не мешали даже уличные фонари.
На краткий миг она задумалась, почему прежде Толстяк Чарли был совсем другим. Иногда, где-то в глубине души Рози подозревала, что, возможно, продолжает встречаться с Толстяком Чарли лишь потому, что он так не нравится ее матери; что она сказала ему «да», когда он сделал ей предложение, лишь потому, что ее мать определенно хотела, чтобы она сказала «нет»…
Толстяк Чарли водил ее однажды в Вест-Энд. В театр. Это был сюрприз на день рождения, но вышла неразбериха с билетами, то есть выяснилось, что билеты у них на вчерашнее число; администраторы – понимающие и очень любезные – помогли Толстяку Чарли найти место за колонной в партере, Рози же досталось место на балконе прямо за беспрестанно ржущим девичником из Норвича. С учетом всего этого нельзя сказать, что было очень здорово.
Зато этот вечер был волшебным. В жизни Рози случалось не так много идеальных моментов, но сколько бы их ни было, теперь стало на один больше.
Ей так нравилось то, что она чувствовала, когда была с ним!