Покончив со вторым бокалом шабли, он понял, что обвинял во всем не того человека. Мэв Ливингстон, и теперь он это ясно видел, была просто дурой. Нет, обвинять, очевидно и бесспорно, следовало Толстяка Чарли. Если бы не его преступное проникновение в компьютерную систему Грэма Коутса, Грэм Коутс не оказался бы здесь, в изгнании, как блондинистый Наполеон на прекрасной солнечной Эльбе. Он бы не столкнулся с прискорбной необходимостью запереть двух дам в мясной холодильне. Был бы здесь Толстяк Чарли, подумал он, я бы ему глотку вот этими зубами разодрал, – и мысль эта одновременно шокировала и возбудила его. С Грэмом Коутсом шутки плохи.
Наступил вечер. Грэм Коутс наблюдал из окна, как «Скулящая атака» продрейфовала мимо его дома на горе и ушла в закат. Интересно, подумал он, когда на борту хватятся двух пассажирок. И даже помахал вослед.
Глава 12
в которой Толстяк Чарли делает несколько вещей впервые
Консьерж в отеле «Дельфин» – молодой очкарик с книжкой в мягкой обложке, на которой изображены роза и пистолет.
– Я тут ищу кое-кого, – сказал Толстяк Чарли. – На острове.
– Кого?
– Даму по имени Келлиэнн Хигглер. Она из Флориды. Старый друг семьи.
Молодой человек задумчиво закрыл книгу и, щурясь, посмотрел на Толстяка Чарли. Когда так поступают герои книжек в мягкой обложке, это дает немедленное ощущение опасной бдительности, но в реальности было похоже, что молодой человек просто борется со сном.
– Так это вы человек с лаймом? – спросил он.
– Что?
– Вы человек с лаймом?
– Да, думаю, да.
– Так п’кажите же.
– Мой лайм?
Консьерж важно кивнул.
– Не могу, он остался в номере.
– Но вы человек с лаймом?
– Вы поможете мне найти миссис Хигглер? На острове есть другие Хигглеры? У вас есть телефонная книга? Я надеялся, что у вас они лежат в каждом номере.
– Вообще имя-то нередкое, – ответил молодой человек. – От телефонной книги толку не будет.
– И насколько оно нередкое?
– Ну, – сказал молодой человек, – меня, к примеру, зовут Бенджамин Хигглер. А девушка у стойки – Америла Хигглер.
– А. Понятно. На острове куча Хигглеров. Ну-ну.
– Она приехала на музыкальный фестиваль?
– Что?
– Фестиваль на этой неделе. – Консьерж протянул Толстяку Чарли рекламку, из которой следовало, что хедлайнером Музыкального фестиваля Сент-Эндрюса будет Вилли Нельсон (выступление отменено).
– А почему он отменил выступление?
– По той же причине, что и Гарт Брукс. Их никто не предупредил, что они выступают.
– Не думаю, что она приехала на музыкальный фестиваль. И мне действительно нужно ее найти. У нее одна вещь, которую я ищу. Послушайте, если бы вы были на моем месте, как бы вы стали ее искать?
Бенджамин Хигглер вытащил из ящика стола карту острова.
– Мы вот здесь, чуть южнее Вильямстауна, – начал он, поставив фломастером крестик. И наметил для Толстяка Чарли план поисков: он разделил остров на сегменты, которые человек на велосипеде может обследовать за день, отметил крестиком каждый vагазинчик, торгующий ромом, и кафе. Туристские достопримечательности обвел кружочком.
После этого он выдал Толстяку Чарли велосипед напрокат, и Толстяк Чарли покрутил педали к югу.
На Сент-Эндрюсе обнаружились такие каналы передачи информации, которых Толстяк Чарли, в глубине души полагавший, что кокосовые пальмы и мобильные телефоны взаимно исключают друг друга, встретить не ожидал. С кем бы он ни говорил – со стариками, что в теньке играли в шашки, с женщинами, чьи груди походили на дыни, ягодицы на кресла, а смех – на хохот пересмешника; с благоразумной девушкой в туристском офисе; с бородатым растаманом в вязаной шапочке цветов ямайского флага и в чем-то вроде шерстяной мини-юбки – все отвечали одно и то же.
– Это вы человек с лаймом?
– Видимо, да.
– Покажите лайм.
– Я оставил его в отеле. Слушайте, я пытаюсь найти Келлиэнн Хигглер. Ей около шестидесяти. Американка. С большой кружкой кофе в руках.
– Никогда о такой не слышал.
Велосипедные прогулки по острову, как вскоре обнаружил Толстяк Чарли, были по-своему опасны. Главным средством передвижения здесь были микроавтобусы: всегда переполненные старенькие машины разъезжали по дорогам, сигналя и визжа тормозами, вставали на поворотах на два колеса, словно не имевшие лицензий водилы всерьез полагались на то, что под тяжестью пассажиров автобус не перевернется. В первое же утро поисков Толстяк Чарли раз десять чуть не попал под колеса, спас его лишь низкий глухой ритм «драм-энд-басс», который доносился из кабины водителя: он этот ритм чуял нутром до того, как его ушей достигал рев мотора, благодаря чему успевал вырулить на обочину.