— Ты имеешь в виду Денвера?
— Ясно. — Виктор откинул со лба мокрые волосу и начал одеваться. — Случайно, не знаешь имя той девушки?
— Айна Сарма.
— Недурно звучит, да я сама она очень славная.
— Да что ты! — Петер обернулся к младшему брату. — Разве тебе уже разонравилась Вита?
Видно, сердечные дела Виктора не составляли тайны для брата.
— Да что там особенного может нравиться? — уклончиво ответил Виктор. — Невеста она мне, что ли? Сходим иной раз в кино, съездим в Сигулду или в Огре, я только.
— О! Ты заговорил как настоящий ловелас, — усмехнулся Петер.
Виктор пропустил мимо ушей замечание брата.
— Довольно пустая девица, — сказал он.
— Ты думаешь, Айна Сарма окажется лучше?
— Да я вовсе не утверждаю, — Виктор коснулся брата плечом. — Не беспокойся. Если она тебя интересует, желаю успеха! Братишке я поперек дороги не стану!
— Кто сказал, что она меня интересует? — обиделся Петер. — Простое приличие требует проводить гостя до дверей.
— И глядеть в глаза? — не отставал Виктор.
— Подавая руку — конечно!
— Видали такого джентльмена! Скажи-ка мне лучше, Пич, сколько тебе лет, а? Двадцать восемь, не так ли? Значит, самое время подумать о женитьбе. В Ветхом завете ведь сказано: «Не хорошо человеку жить одному».
— Лучше почитай «Капитал», чтоб не провалиться на экзаменах! — сказал Петер, выходя из ванной.
Проведя ладонью по подбородку и поглядевшись.
В зеркало. Виктор решил, что сегодня можно не бриться, и вышел вслед за братом. Марта позвала завтракать.
— Что, отец ушел? — спросил Петер.
— Спит еще, — ответила Марта. — Пришел только в полпятого и хотел поспать до девяти.
Братья позавтракали за несколько минут.
— Ты уже на работу? — спросил Виктор, когда Петер направился в свою комнату.
— Пора.
— Слушай, Пич, можно тебя на минутку?
— Ну давай, — Петер остановился.
— Зайдем к тебе. Нет, ничего особенного. — Он оперся о письменный стол брата. — Просто неохота, чтобы слышали.
— Опять что-нибудь с девушками? — наморщил лоб Петер.
— Чепуха. — махнул рукой Виктор. — Почему с девушками? Я вчера малость поиздержался. Не ждать же, пока ребята уплатят. Одолжи-ка мне до стипендии…
— Фью! — Петер попытался свистнуть сквозь зубы, подражая Виктору. — Значит, обанкротился.
— На несколько дней.
— Я сам сейчас не очень богат, — Петер вынул бумажник. — Полсотни могу выкроить.
— Ну что ж, — вздохнул Виктор. — Лучше б сотнягу, ну, раз нет, что ж делать. У старика неудобно просить. Значит, я должен тебе семьдесят пять?
— Почему? — удивился Петер.
— Ты же мне прошлую субботу одолжил четвертную.
— Да? А я и забыл.
Виктор небрежно сунул деньги в верхний кармашек пиджака и сказал:
На той неделе стипендия, тогда и получишь.
— Это не имеет значения. Отдашь с гонорара за новую повесть.
— Да за кого ты меня принимаешь?! — возмутился Виктор. — Я ж занимаю на несколько дней, а не на девяносто девять лет, понятно?
— Ну, ну, неужели ты будешь девяносто девять лет писать свою повесть? — Петер надел пальто, еще раз проверил, все ли нужные бумаги уложены в портфель, и кивнул брату: — Значит, до вечера.
— Пока! — Виктор прошел несколько шагов рядом с братом, сладко зевнул и направился в свою комнату.
Было половина девятого.
Лениво, точно нехотя, Виктор сел за письменный стол. Надо бы поработать, да не хочется. По столу разбросаны разные бумаги, чистые и исписанные листки, брошюры и газеты. Что за беспорядок? Виктор сердито перевалил книги на полку, ссыпал чистые листки в ящик стола, исписанные в другой и взялся за газеты. Стал складывать их по номерам — надоело, и он швырнул всю пачку в корзину. Настольный календарь показывал позавчерашнее число, юноша перевернул два листка и вздохнул: уже двадцать седьмое апреля!
Значит, через несколько дней майские праздники; еще месяц, и начнутся экзамены. Две-три недели отдыха, потом лагерный сбор, а там и осень, снова в университет. Консультации по дипломной работе и так далее…
Без сомнения, Виктор Вецапинь отлично справится со своими обязанностями. Но. каким бы он ни был способным и одаренным, свободного времени остается очень мало, и с начатой повестью дело затянется надолго.
Ну нет! Виктор упрямо вскинул голову. К лету повесть будет закончена, хотя бы пришлось отложить все остальное!
Он с силой выдвинул ящик, вынул серую папку и начал перелистывать аккуратно напечатанные на машинке страницы. Три главы, больше семидесяти страниц. — значит, приблизительно три печатных листа. Несколько продуктивных дней, вернее — ночей, и работа продвинется настолько, что останется лишь написать концовку. Она уж давно в голове. Простая, но эффектная развязка наступит неожиданно, поразит, может быть, даже потрясет читателя.