Трудно сказать, что пленило его. Быть может, чуть вздернутые, широковатые плечи Виты, неизменно белая блузка. А быть может, ее беспомощность, безграничная доверчивость — да мало ли что смущает нас в юности и заставляет влюбиться?
Иной раз достаточно взгляда, одного слова, чтобы, вернувшись домой, ты уже не находил покоя. Был ли Виктор когда-нибудь влюблен в Виту? Нелегко дать ответ па этот вопрос. Ему правилось бродить с девушкой по рижским паркам, вместе смотреть хороший спектакль, слушать концерт. Однажды Вита забрела с Виктором даже на соревновании по боксу. Это было совсем некстати, потому что как раз в тот вечер одному новичку-легковесу разбили бровь. Бой тотчас же прервали, но парень успел изрядно перемазаться. Зрелище, конечно, не из приятных, особенно для тех, кто попал на бокс впервые. Вита вцепилась в локоть Виктора, и он почувствовал, как дрожит ее рука.
— И ты тоже участвовал в таких соревнованиях? — спросила она.
— Случалось, — процедил сквозь зубы Виктор и стал объяснять, что кровопролитие в боксе наблюдается очень редко. Это красивый, мужественный вид спорта, в нем нет ничего опасного.
— И все-таки это ужасно! — Вита уже не отпускала его руку.
Даже когда закончились соревнования и они вышли на слабо освещенную улицу, Виктор чувствовал рядом слегка дрожавшее плечо девушки. Может быть, ее немножко знобило — весна была такая же промозглая, как нынешняя. Они долго не про износили ни слова.
— Пойдем ко мне, — пригласила Вита, и он пошел.
Красивый особняк в Межапарке, небольшая, со вкусом обставленная комната. Девушка молча включила радио. Тускло светила стенная лампа, музыка Грига навевала немного тоскливое настроение. Вита вздохнула, выключила радио и положила руки на плечи Виктора.
— Я тебя никогда, никогда, не пущу на эти отвратительные соревнования, — прошептала она, и ее губы коснулись его уха. — Не пущу тебя! Никуда не пущу, слышишь?
Конечно, он слышал. Много раз слышал он потом эти слова, только они уже не звучали так, как в тот вечер.
Если бы Вита была немножко более самостоятельной или гордой! Ее мнение всегда совпадала с мнением Виктора, она поступала так, как желал он. Всегда и везде. Виктору захотелось посреди недели съездить в Огре, и Вита сейчас же согласилась пропустить лекции, поссорилась с родителями и подругами. Она восхищалась новым чехословацким фильмом, а Виктору посреди сеанса вздумалось идти домой, и она, конечно, без возражений последовала за ним. Эта покорность, немного льстившая вначале, вскоре стала раздражать Виктора. «У нее нет собственных мыслей, нет собственной воли», — негодовал юноша. Даже сейчас, даже сегодня Виктору достаточно лишь моргнуть глазом, и Вита, не раздумывая, пойдет за ним хоть на край света.
Лекция окончилась. Подник провел ладонью по своим глянцево-черным волосам, еще раз оглядел аудиторию, собрал конспекты и вышел. Эрик Пинне кинулся в след за преподавателем, наверно чтобы задать вопросы, связанные с прослушанной лекцией, или, как презрительно выражался Heйланд, «чтобы подлизаться».
Виктор однажды прозвал Эрика Амфимакром, и кличка эта пристала к долговязому студенту. Почти у каждого филолога есть свой конек: один увлекается Старым Стендером или Слепым Индриком, другой с нетерпением ждет, каких еще забытых писателей откопает в пыли минувших дней преподаватель литературы. Коньком Эрика Пинне еще на первом курсе стала теория стихосложения. Конечно, не хореи с ямбы, не анапесты и амфибрахии, эти шаблонные размеры знает и различает каждый семиклассник. Эрика заинтересовали необычные стопы, и однажды ему пришлось иметь дело с амфимакром. «Длинный, короткий, длинный», — прищурив слегка близорукие глада, отсчитывал он слоги, и эта формула как-то очень подошла к его сутуловатой фигуре На свое прозвище он не обижался — оно все-таки было научным, имело, можно сказать, теоретическое значение.
— Амфимакр опять не дает Поднику житья, — заметил маленький Muттay, выходя из аудитории.
— Приветствую, — Орум подошел к Виктору и подал руку. — Сегодня собрание литкружка Придешь?
— Еще не знаю, — пожал плечами Виктор. — Хотел поработать.
— Брось! — настаивал Орум. — Ведь ты председатель. Как же без тебя?
— Знаешь что, Вальтер? Будь другом, освободи меня на сей раз. Пускай Muттay проводит, он поговорить любит.
— Muттay асе перепутает.
— Ну, Амфимакр. Он будет держаться на высоком теоретическом уровне.