Он подумал, «то неплохо бы принять душ и побриться. Но тело охватила такая усталость, что даже двигаться не хотелось. Четыре часа в автобусе не шутка, если к тому же пришлось уступить свое место пожилому пассажиру, а самому весь долгий путь выстоять, пригнув голову, чтобы не стукаться макушкой об потолок.
«Давно пора провести до Пьебалги железную дорогу и пускать не меньше трех составов в день, — подумал Виктор, зевая — Каждый раз такое мученье…»
Он взял газету, проглядел фотоснимки и, пробежав заголовки, остановился на заметке о возвращения Шоцикаса на ринг. Феноменальный литовский тяжеловес. очевидно, выздоровел.
Интересно, кто сменит его? Виктор помотал головой, чтобы отогнать сон, надвигавшийся, точно туча. Веки совсем отяжелели. Перед глазами появилось как бы запотелое стекло, по краю его вырисовывалась отчетливо проведенная линия. Потом все исчезло, и Виктор почувствовал, что спина его прикасается к канату. Вдали глухо, как под водой, затрещал звонок, и этот звук, рассеиваясь, заполнил всю комнату, точно назойливое стрекотание сверчка. Внизу загудела стоголосая толпа, и Виктор понял, что он на ринге. Он согнул руки, переступил с ноги на ногу, качнулся влево, вправо — все тело было воздушно-легким и эластичным…
Противоположный угол ринга скрывался в густом, непроглядном тумане. И вот оттуда вынырнула одна, другая, третья фигура: Виктор узнал Пинне, Орума и Muттay. Все они зачем-то взобрались на ринг и теперь, улыбаясь, приближались к нему.
«Ничего, сейчас вы перестанете улыбаться!» — подумал Виктор. Он стиснул зубы, хотел броситься в атаку, и вдруг руки отяжелели, повисли, ноги подкосились, как связанные.
Противники подходили все ближе, Виктор уже ощущал их жаркое дыхание; защищаться не было сил, ноги непроизвольно отступали. Лектор Подник в белых брюках стоял тут же. громко отсчитывая: «Раз, два, три — поговорим о композиции, это будет шестьдесят восьмая страница…»
Виктор пошатнулся, опустился на пол, а Эрик Пинне напирал все яростнее, потрясая тяжелой книгой.
— Нокаут! — ликовали в публике.
Потом он очутился в лодке. Кругом колыхалась вода, хирург Анс Делвер колотил боталом по камышам и кричал: «Раков надо варить, пока у них не отвалятся хвосты! И обязательно с тмином!»
Возле лодки из воды на миг показались крылья невода, потом погрузились опять, и Виктор вместе с ними. Кто-то чернявый, долговязый склонился над ним и стал трясти за плечо.
— Отстань! — отбивался Виктор, п долговязый шипел как уж:
— Не лягайся, я — Талавский Трубач! Латыш, пробудись! Долгая ночь миновала!
Что-то мокрое полилось за шиворот, и Виктор мгновенно вскочил на ноги. На краю тахты, улыбаясь, сидел Эрик Пинне.
— Вот богатырский сон. — Он отпустил Виктора которого держал перед тем за ворот. — Никак не добудишься. Наверно, клюкнул немножко?
— Ничего подобного! — Виктора передернуло, он весь вспотел — Слегка задремал. Как начнешь читать эту трепотню, сразу глаза слипаются. За такую скучную писанину надо ссылать на каторгу. Здорово! — Он хлопнул Эрика по плечу, чтобы не подавать руки и не почувствовать снова эту вялую влажность. — Ну, как в университете?
— Да все. понимаешь, по-старому. — Эрик к знал, с чего начать. — Подник раза два спрашивал, не заболел ли ты. Орум внушал ему, что ты в командировке, да тот вряд ли поверил.
— Это не имеет значения, — махнул рукой Виктор. Он еще был под впечатлением своего несуразного сил — Посиди немного, я приму душ. А то я просто на человека не похож. От этой тряски по автобусам можно пропасть!
— Иди, иди. — Эрик пригладил непослушные волосы и пересел за письменный стол. — Я посмотрю журналы.
Виктор направился в ванную я вернулся минут через пятнадцать. От утомления и сонливости не осталось следа. Гладко выбритый, пахнущий одеколоном, он выглядел таким свежим и бодрым, будто проспал целую ночь.
Надев чистую рубашку я повязав пестрый галстук, Виктор уселся в кресло, закинув ногу на ногу.
— У тебя, случайно, нет сигареты? — спросил он.
Эрик поднял брови.
— Ты начал курить?
— Так просто, балуюсь.
— Бери, — Эрик отыскал в кармане пачку сигарет. — Немножко помялась, да если хочется курить, на это не обращаешь внимания.