— Ничего! У рыбаков я и не такие курил.
— Разве в Пьебалге есть рыбаки?
— Сколько угодно, в поле еще не работают: ноги вязнут по щиколотку. Ну, от нечего делать старики мотаются по озеру.
— Да ведь сейчас как раз нерест? — Эрик когда-то читал об этом в календаре рыболова.
— Ну, что ты: на Тауне у берегов еще лед… Самая ловля! Поболтаешь по воде боталом, смотришь — сеть так и белеет. Можно и с бреднем пройти. Правда, рыба неважнецкая, больше плотва, красноперка. И то хлеб!
— Да-а, — похвалил для приличия Эрик. — Роскошное занятие!
— Что в нем роскошного! — усмехнулся, откинувшись в кресле, Виктор. — Когда сеть намокнет, иному дохляку даже не дотащить ее до дому. Помогать приходилось…
— Наверно, и выпивали там?…
— По маленькой, только чтоб кости в горле не застревали. Чего зря наливаться!
— Да, ты же еще не знаешь! — спохватился Эрик. — Артур окончательно влип. Всю неделю его не было на занятиях, только вчера появился, совсем кислый… В деканат сообщили, что он спекулирует.
— Быть не может! — Виктор притушил сигарету и кинул ее в корзину, — Артур не стал бы такой ерундой заниматься, он не дурак.
— Мы тоже так думали Ну, если черным по белому…
В дверь постучали. По стуку Виктор узнал брата.
— Да! — крикнул он, не вставая с кресла.
— Добрый вечер! — Петер поздоровался за руку с Эриком, потом с братом. — Великий путешественник вернулся? Обедать зовут. Пошли!
— Отец дома? — спросил Виктор.
— Что-то не слышно. Теперь он часто запаздывает.
— А что на обед?
— Пока неизвестно, — Петер пожал плечами. — Кажется, пахнет горохом…
Виктор посмотрел на брата внимательнее и тихонько свистнул. Петер всегда одевался аккуратно, но сегодня его костюм, особенно новая рубашка и галстук отличался особым изяществом и элегантностью. Черные волосы были гладко зачесаны, худощавое, хотя и незагорелое лицо дышало свежестью и энергией. «Итальянец», как звали Петера на работе, судя по всему, был «в форме».
— Кстати, разрешите поздравить! — Эрик Пинне, поклонился Петеру.
— С чем же это? — не понял Виктор.
— С премией! — пояснил Эрик — Мы в общежития, как прочли газету, хотели даже послать телеграмму, да на почту не собрались.
— Вот здорово! — Виктор схватил брата за плечи. — Значит, премия? И, наверно, благодарность в приказе, да?
— Вроде того, — Петер, застенчиво улыбаясь, обменялся с ними рукопожатиями. — Да, тебя тоже можно поздравить, — обернулся он к брату. — В праздничном номере «Литературы и искусства» перепечатали целую главу из твоего первого рассказа. Будет гонорар!
— Какой-то процент причитается, — подтвердил, притворившись равнодушным, Виктор. — Двадцать четвертого можно будет сходить.
— А до двадцать четвертого как? — спросил Петер.
Младший брат выразительно развел руками. Эрик, проявляя деликатность, уткнулся в журнал.
Петер молча протянул брату две бумажки по двадцать пять рублей.
— Спасибо. Я на мели, — еле слышно сознался Виктор, потом произнес громко: — Знаешь, мне этот горох еще в Пьебалге надоел. Мы с Эриком сходим поедим чего-нибудь более городского Ты не дашь мне свой ключ от парадной? Мой куда-то запропастятся.
Петер сунул было руку в карман, вдруг спохватился и сказал немного смущенно:
— Я сам, наверно, сегодня слегка запоздаю. Возьми у Марты.
— Да ну? — Виктор удивился не на шутку. Он отлично знал, что брат просиживает все вечера за чертежами н никуда не ходит. Значит, какая-то перемена?
— Ладно, обойдусь, — пробормотал младший Вецапинь. — У нее неохота просить, еще подумает невесть что.
Кивнув Эрику, Виктор взял свой плат.
— Ну, пошли, старина?
— Можно, — робко произнес Эрик, следуя за своим знаменитым другом и однокурсником.
9
В этот вечер Петер действительно собирался уходить.
До начала спектакля, занимавшего его мысли с самого утра, оставалось еще достаточно времени, а волнение росло с каждой минутой, и трудно было усидеть дома.
Отец все не возвращался. Марта застряла на кухне, и бродившему из комнаты в комнату Петеру показалось, что вся квартира Вецапиней опустела, а от старомодной мебели и даже от картин тянет промозглым холодом. Петер невольно вздрогнул, захотелось на свежий воздух.
Он вечно страдал от нехватки времени, а сегодня время некуда было девать: минуты, обычно мчащиеся быстрее ветра, тащились невероятно медленно. Бессчетное число раз поглядев на часы, он начал уже понимать людей, которые, томясь от скуки, торчат в кафе или ищут развлечения в ресторанах.