А если приглядеться внимательнее? Движения пальцев чуточку нервные, она слегка волнуется, и по брошенному назад взгляду ясно, что девушка кого-то ждет. Кто же он? Ах, Петер Beцaпинь! Неплохой парень, с которым хорошо погулять по городу и от которого она так ловко и незаметно ускользнула в первомайский вечер…
Погруженный в размышления, Петер прошел по залу, разыскал нужный ряд и сел. Почти в ту же минуту смолкли настраиваемые скрипки, и вместе с ударом гонга в зале погас свет. Петер взглянул — кресло справа осталось незанятым.
В темноте загремели трубы, возвестив населению Венеция, что к берегам приближается флот непобедимого мавра. На сцене реяли красочные полотнища, люди плясали и пели, чернокожий полководец кланялся дожу, звучными стихами выражая свою радость по случаю победоносного возвращения. А в зале сидел Петер Вецапинь и не мог постичь, почему не пришла она. Свет гас и опять загорался. Отелло уже обрел свою Дездемону, но Айны все не было.
В антракте Петер вышел на улицу — не затем, чтобы покурить на воздухе, как некоторые другие, а просто чтобы освежиться. Курильщики стояли кучками и беседовали, а у него не было знакомых. Вот если бы пришла Айна…
Петер опять вспомнил свое письмо и покраснел до ушей. Все понятно! Там ведь не было подписи, а какая же девушка пойдет в театр, не зная, кто ее пригласил?
И почему он не поставил свою подпись? Боялся отказа, перестраховывал себя на случай, если Айна отвергнет приглашение? Лишь у глупца могло не хватить мужества пригласить девушку открыто и смело!
Курильщики снова направились в зал. Петер за ними. Почему его вечно преследуют неудачи? Не из трусости же он не подписался на конверте! Просто забыл от волнения, а она обиделась — даже не обиделась, а взяла и выбросила этот конверт, не придав ему никакого значения.
На сцене Отелло начал задумываться над поступками своей жены и нещадно терзать себя, а в зале все время терзался Петер Вецапинь.
Нет, логически рассуждая. Айна скорее подарила бы билет подруге или какой-нибудь пожилой тетке, чтобы выяснить, кто послал это письмо. Если билет останется неиспользованным, значит письмо не было доставлено адресату. Вполне возможно, что, получив пятерку, парнишка сразу же ринулся в кино или на футбол, а в больницу вовсе не поехал. Точно так же возможно, что письмо еще валяется где-нибудь в больничной канцелярии и Айна Сарма его не видела. Значит, ничего не потеряно, кроме этого вечера… Петер вздохнул с облегчением.
Все второе действие он добросовестно старался увлечься происходящим на сцене и внимательно следить за тем, как тончайшая сеть все крепче опутывает злосчастного мавра. Перед зрителем кипели большие страсти, бушевала любовь, зависть и ненависть. Петеру же казалось, что Отелло все-таки чересчур наивен, а Яго — просто мелкий жулик вроде портного, пытающегося сорвать с заказчика лишнюю сотню или утаить в свою пользу полметра подкладки.
Раздались аплодисменты. Величественно опустился огромный занавес, и люди опять покинули зал, казалось насыщенный сомнениями и борьбой далеких столетий.
Петер встал, когда его соседи слева и справа уже вышли.
— Добрый вечер! — услышал он вдруг у дверей. Это была Айна.
Петер молча поклонился, не зная, что сказать, — ее появление было слишком внезапно, слишком неожиданно.
— Благодарю за балет. — Она с улыбкой смотрела из смутившегося кавалера. — К несчастью, мне сегодня прошлось до десяти дежурить.
— Честное слово, я не знал! — стал оправдываться Петер. — Ну, конечно, надо было сначала встретиться или хотя бы позвонить. Как видите, я совершенно неопытен в таких вещах,
— Значит, теперь начинаете упражняться?
— Надо же когда-нибудь. — сказал Петер. Он еще весьма мало знал эту девушку, но при каждой их встрече она своим игривым, чуть-чуть встревоженным поведением и разговором задавала тон, которому собеседник вынужден был подчиняться.
— Значит, я для вас вроде кролика, над которым проделывают опыты? — не унималась Айна.
Петера спас звонок, Можно было не отвечать, а просто прикоснуться к локтю Айны и вести ее в зал.
Музыка выходила, казалось, из самых недр земли. Эти глухие, дрожащие звуки, очевидно, должны были возвестить зрителям, что трагедия близится к концу, что очень скоро распахнется дверь и в ночную тьму со свечой в руке выйдет разъяренный до безумия Отелло.
«Как страшно!» — вздрогнула Aйнa. Но Шекспиру до нее не было никакого дела. Сотни глаз, видевших завязку интриги, стали теперь свидетелями трагической развязки. Сотни людей облегченно вздохнули, когда мертвецы опять показались публике живыми и невредимыми.