— Глаза — это пустяка. Тут дело в сердце. Я знаю такие случаи, сам сколько раз видел — у других. Теперь, видно, пришел мой черед.
— Прилечь вам надо скорее…
— Работать мне надо. Много, много работать, — упрямился профессор Вецапинь. — Завтра, послезавтра, долго работать. Теперь мы почти у цели. Когда-то хирурга резали только руки к ноги, мы будем резать сердца. Просто и безошибочно. Если не я, так Делвер будет. Человек должен прожить жизнь так, чтобы оставить что-нибудь после себя. Если будущее поколение скажет, что Вецапинь расширял его кругозор, изучал тому, чего до него не умели, тогда хорошо. Тогда я могу быть спокоен. Вот как.
Большой и трудный, он встал из-за письменного стола. Было уже половина второго. Мартин Вецапинь пошел спать, а Марта бодрствовала до утра.
12
Никто в больнице не представлял себе, кан можно обойтись без профессора Вецапиня. Поступили и увольнялись врачи, сменялся прочий персонал, лишь профессор стоял как дуб, вросший корнями в землю, а ветвями упершийся в небо. Он бывал там в самое различное время, всякий мог попросить у него совета и помощи, поговорить с ним как с отцом или старшим братом. Каждый человек, соприкасавшийся с этим могучим, седовласым тружеником, чувствовал себя выздоровевшим, обновленным, спасенным от всех напастей.
К профессору Вецапиню ехали больные из других республик, и многие потом гордились тем, что их оперировал и лечил именно этот хирург. Операционная много лет не знала неудач и ошибок — все протекало благополучно, потому что за все отвечал он.
И вдруг в больнице не стало Вецапиня. Профессор лежал дома, расхворавшись не на шутку: дерево, которое не скрипит, обычно ломается в одно мгновение или, в лучшем случае, даст трещину до самой сердцевины. Казалось, злая болезнь со свирепою радостью мстила теперь человеку, вырвавшему за десятки лет из ее когтей тысячи жертв.
Врачи обнаружили у профессора Вецапиня серьезное сердечное заболевание. Однако жизнь больницы от этого не замерла, число операций не сократилось.
Кто-то должен был взять скальпель Вецапиня о свои руки. Эта трудная обязанность выпала на долю Делвера, и он не испугался, ему ни на минуту не пришло о голову отойти в сторону и сказать «нет».
В первый день болезни профессора Анс Делвер как ни в чем не бывало сидел в кабинете и курил свою традиционную утреннюю сигарету. Через четверть часа должны были начаться операции, за стеной встревоженно суетились люди, а он был такой же, как всегда, совершенно спокойный и немножко вялый.
Без стука вошла сестра Прэделит. Делвер поднял голову и посмотрел на все.
— Доктор, вы знаете, что профессор заболел?
— Знаю, — Делвер равнодушно выпустил кольцо дыма и глядел, как оно медленно рассеивается, теряя свою форму и плотность. — Ночью мне позвонили.
— Через пятнадцать минут должны начаться операции.
— Через тринадцать, — уточнил Делвер, взглянув на ручные часы.
Прэделит заглянула в блокнот.
— Два желудка.
— А потом?
В эту минуту вошел директор больницы. До сих пор Делвер знал его больше по фотографиям в газетах и журналах. Худощавый, ниже среднего роста директор как в словах, так и а жестах умел сохранять степенное достоинство, придающее человеку авторитет в глазах подчиненных.
Делвер положил сигарету и встал. Директор молча подал ему руку. От пепельницы вилась кверху одинокая струйка дыма.
— Товарищ Делвер, — опершись о край стола, начал директор, — вам придется замещать профессора Вецапиня. Неделю, две, месяц или больше — не имеет значения. Вы ведь работали вместе с профессором, не правда ли?
— Как будто бы так, — Делвер снова взглянул на часы. — Без девяти минут десять. Извините, товарищ директор, я должен идти в операционную. — Он наклонился и вышел своей обычной, вялой походкой.
Директор посмотрел на сестру Прэделит.
— Выдержит ли? — спросил он, больше обращаясь к самому себе.
— Выдержит, — ответила она так же тихо. Ее ответ показался директору не слишком уверенным и не очень убедительным.
Персонал операционной, возможно, и волновался, лишь у Делвера не было времени для сомнений. Все шло по заведенному порядку. Делвер и без того часто оперировал сам, на сей раз разница заключалась в том, что за его спиной не стоял Вецапинь. И за его скальпелем на сей раз, помимо ассистента и сестер, тревожно следил директор из своего кабинета. Делверу это было безразлично — так по крайней мере казалось людям, видевшим его уравновешенные, несколько даже медлительные, но, безусловно, уверенные движения.