Идея порой придает человеку силы. Бодрый, взвинченный. Делвер выскочил на улицу.
«Вот чудеса! — Буфетчик не верил своим глазам: оба стакана коньяку остались нетронутыми. — И чего заказывать, раз не можешь выпить?!»
16
В ту субботу, когда Петер с Делвером собирались на ловлю раков, над городом нависли темные тучи. Опасаясь, что Петер раздумает и останется в Риге, Делвер на всякий случай позвонил ему днем на завод. Однако Петер ответил кратко, что намерений своих не изменил и в половине шестого будет на автобусной станции.
Кто опишет летнюю Ригу к концу субботнего рабочего дня! Легковые машины мчатся по трассам, ведущим за город. Как тяжело груженные пароходы, покачиваются автобусы. Уносят тысячи людей на взморье электрички. Город полон шума и оживления, и регулировщикам хватает работы — в спешке мы часто забываем об осторожности.
Петер Вецапинь затерялся в этом потоке, как дождевая капля в море. Было условлено встретиться с Делвером у малпилсского автобуса. Где он останавливается, Петер не знал. С трудом пробиваясь сквозь толпу, он не скоро попал в нужное место.
Делвера еще не было. Человек пятьдесят толпилось у столба, означающего остановку, пытаясь выстроиться в очередь по порядку номеров билетов.
Петер отер пот с лица. Было жарко, над вокзалом темнела громадная туча, где-то вдали рокотал гром.
— Не миновать дождичка. — сказал какой-то старик, пытаясь в самой гуще толпы натянуть на себя замызганный брезентовый плащ. — Как там сенцо наше?…
— Да, — согласился другой. — Дело возможное. Ишь, как парит!
Петера помаленьку оттерли совсем в сторону. Толпа вдруг заколыхалась, точно ржаное поле под порывом ветра: раздвигая народ, медленно приблизился огромный желтый автобус.
— Граждане, не нажимайте! — взывала откуда-то появившаяся кондукторша. — Места всем хватит. Меня-то пустите!
Публика расступилась, и кондукторша пробилась в автобусу. Тут же с большим рюкзаком на плечах из толчеи вынырнул Анс Делвер.
— Здорово! — помахал он рукой Петеру. — Не отставай от меня. Билеты я уже взял!
Посадка продолжалась добрых полчаса. Когда люди все разом питаются что-нибудь сделать быстро, обязательно получается задержка. Распоряжения кондукторши помогали очень мало.
Делвер достал в предварительной продаже лучшие места — на переднем сиденье. Но когда вся масса людей втиснулась в автобус, стало одинаково трудно дышать как сидящим пассажирам, так и стоящим среди узлов и чемоданов.
— Жарковато! — усмехнулся Делвер.
— Надо окна открыть! — предложил кто-то. — Иначе мы задохнемся…
И тут обнаружились разногласия. У некоторых пассажиров были дети, им нельзя сидеть у открытого окна. Другие не выносили сквозняков, еще кто-то в разгаре лета ухитрился схватить насморк.
— Пускай поменяются! — загремел чей-то могучий голос. — Пускай пересядут от окон и пустят других на свои места!
Как тут поменяешься, куда пересядешь, сети в переполненном автобусе даже пошевельнуться невозможно? К счастью, машина тронулась, и по крайней мере половина невзгод была в этот момент забыта.
Делвер сдвинул на бок свой необъятный рюкзак п посмотрел из часы.
— Опять опаздываем. — покачал он головой.
— Да он сроду вовремя не отходил! — тотчас отозвался другой недовольный.
— Побыстрей влезать надо, тогда и отошел бы вовремя, — пыталась возразить кондукторша. Голос ее потонул в общем гомоне.
— Батюшки, есть же люди! — не утерпела какая-то старушка. — Все-то им не нравится!
— Ничего, бабушка, пусть поговорит, — подал голос сидевший рядом с ней солидный мужчина. — Веселее будет ехать.
Петер Вецапинь по участвовал в этом обмене мнениями. Глядя в окно, он думал спою думу.
Приглашение Делвера съездить за город пришлось ему как нельзя более кстати. Хорошо бы хоть ненадолго забыть конструкторское бюро, схемы и расчеты, а также последний короткий разговор с братом.
Автобус прогрохотал по мосту через Юглу. Вдоль канала, точно воробьи, сидели удильщики.
— На лещей, — со знанием дела отметил Делвер. — Когда ветер с моря, они заходят в канал.
Петер молча кивнул. Он слушал Делвера, а мысли его были далеко.
… В тот вечер Виктор рано вернулся домой. Он постучался и зашел в комнату старшего брата. Каждое слово последовавшего затем разговора врезалось в память Петера.