— На, подложи! Дождя все равно больше не будет.
Долго сидеть не пришлось. Ночь приближалась, пора было действовать.
— Прежде всего требуется наловить лягушек! — распорядился Делвер. Oн повесил себе на шею нечто вроде торбы, из каких кормят лошадей. Другую подал Петеру. — Пройдем по кустикам, там их много.
Даже самое нехитрое дело требует умения. Лягушек в кустах и впрямь было хоть отбавляй, и Делвер опустил уже немало пленниц в свою торбу. А вот Петеру не удавалось поймать ни одной.
Роса не была холодной, ноги у него не зябли, только с непривычки Петер все время боялся наступить на камушек или сучок, скрывающийся о траве. Наверно, потому он и был столь неловок, во всяком случае менее ловок, чем лягушки.
— Семь! — Делвер опять засовывал в торбу добычу. — А у тебя сколько?
— У меня еще ни одной. — сознался Петер. Сказать по правде, он не очень-то и старался.
Делвер сцапал очередную квакушку.
— Не дается тебе эта охота! — сказал он. — Характер уж больно мягкий. Тут требуется медицинская сноровка. Сходи лучше срежь десять жердочек. Нож у тебя есть?
Нож у Петера нашелся, а им он орудовал более успешно. Когда Делвер кончил. наживлять коши, жердочка уже лежали перед ним.
— Сейчас и качнем? — спросил Петер.
— Дров надо набрать. — Делвер, встав, распрямил спилу. — Потом, в темноте, ничего не найдешь!
Вдвоем они притащили с лесной опушки ольхового сушняка, потом Делвер одни сходил до ближайшей усадьбы и вернулся с охапкой дров. Теперь они были обеспечены топливом.
Тьма сгущалась в прибрежном тальнике. Вода совсем почернела, и на фоне ее четко белели воткнутые в землю обруганные жерди кошей.
Запели кузнечики, в сырой траве их песня звучала тоскливо, будто прибрежные скрипачи жалели кого-то.
Когда Делвер предложил Петеру в первый раз осмотреть коши. было уже совсем темно, лишь на западе догорал последний отблеск минувшего дня. В небе опять заклубились валы облаков.
— Вынимай! — сказал Делвер.
Петер взял жердочку, вытащил кош из воды — пусто!
— Что за черт! — удивился Делвер. — Неужели всех уже выловили?
Видно, немножко все-таки осталось — через полчаса Делвер поставил котелок на огонь.
Где-то по шоссе проходили автомашины, вырывая из тьмы силуэты деревьев. Из-за туч выплыла большая желтая луна. Делвер пригрозил ей кулаком.
— Выкатилась! Дождешься теперь хоть одного рачишки.
— Что они, света боятся? — спросил Петер, просто чтобы что-нибудь сказать.
Делвер промолчал, наклонился к огню и, нещадно дымя, стал прикуривать от головешки.
— Невеселые мысли лезут в голову! — проговорю он наконец.
— Да…
— Разве и у тебя какие-нибудь неприятности? — Делвер повернулся к Петеру. — На работе, что ли?
— Да вот, уезжаю…
— Куда же? — Делвер приподнялся на локте.
— В Ленинград.
— Зачем?
— В командировку. Не получается ничего с этими телевизорами.
— Только из-за этого?
Петер не отвечал. Он сплел, обхватив руками колени, и смотрел в темноту, которая сомкнулась вокруг костра, черная и непроглядная, как стена.
— Петер, дружище! — В голосе Делвера прозвучали совсем задушевные нотки. — Ведь это любовь гонит тебя отсюда.
— Ну, не совсем так, хотя, возможно, отчасти… А разве ты никогда не любил? Так, что хотелось убежать на край света…
— Кто, я? — усмехнулся Делвер. — Было такое дело. Много лет назад.
Из котелка полилась через край вода, и Петер снял его с рогатины Облепленные укропом, красные раки были тотчас же вывалены в траву, от них подымался белый, рассеивающийся пар.
Делвер снова полез в рюкзак и стал доставать разные лакомства. В портфеле у Петера были один бутерброды. Огонь начал глохнуть, раколовы подбросили хворосту в передвинули обгоревшие поленья.
— Надо еще посмотреть коши, — сказал Делвер, вставая. — Ты посиди, не то ногу наколешь.
— Нет, почему же? — поднялся и Петер. — Сходим вместе.
То ли и вправду оттого, что из-за облаков порой выглядывала луна, то ли оттого, что было уже за полночь, раки больше не покалывались.
— Теперь уж оставим до света. — Делвер опустил в воду осмотренный кош. — Иной раз они лезут как раз на восходе солнца.
Вернувшись к костру, друзья опять улеглись на траве и стали молча глядеть на искорки, а метающие высоко над языками пламени.
— Закусим? — предложил Делвер.
У Петера не было возражений До своих бутербродов он так и не добрался, пришлось отведать копченого угря, потом какого-то особенного паштета.