— Что твои брат? — заинтересовалась Aйнa.
— Хронический неудачник! Хороший парень, работает как вол, читает ночи напролет, изобретает даже за обедом я все-таки только средний, чтобы не сказать слабенький, инженер.
— Виктор! — она встала и посмотрела на море. — Однажды я говорила с твоим братом о тебе.
— Наш Петер не блестящий собеседник.
— Это правда. Но мне показалось, что он уважает тебя гораздо больше, чем ты его. Ну, а ты действительно так уверен в себе?
Виктор улыбнулся:
— Да как сказать? — Он стал рядом с девушкой и обнял её за плечи. — Я, например, уверен в том, что ты мне очень, очень нужна. Хотя бы потому, что ты противоречишь, поддразниваешь волосы и горячие губы…
В воздухе снова кружились чайки. Виктор наклонился и поцеловал девушку.
— Скажи, маленькая злючка, я для тебя что-нибудь значу? — Он почти сердито посмотрел Айне в глаза. — Ну?
— Может быть.
— Так не отвечают. Да или нет?
— Да.
— А почему?
— Да потому, что ты такой ужасно, ужасно большой и в то же время совсем маленький.
— Айна! — голос у Виктора дрогнул. — Ты никогда не уйдешь от меня. Верно?
Она кивнула головой.
— Никогда, — повторил Виктор, и ему показалось, что этот обет прозвучал особенно значительно. Весной легко обещать и клясться, а осенняя любовь остается на всю жизнь.
— Теперь у меня будет много, много работы и совсем мало свободного времени. — Айна потупилась, чтобы Виктор не увидел у нее на глазах слезы.
— И все-таки мы часто будем вместе, — сказал Виктор, касаясь губами лба девушки. — Хотя бы через день.
— Я не знаю, Виктор, будет ли это возможно.
— Будет! — он снова обнял ее узкие, чуть угловатые плечи.
Солнечный диск коснулся поверхности моря, и цвет воды из зеленовато-серого стал почти фиолетовым. В сторону озера Бабитэ, хлопая крыльями, пролетели утки. С наступлением вечера воздух опять по-осеннему посвежел и сосны зашумели слышнее.
— Идем! — слазала Aйна. — День кончился.
Виктор молча посмотрел на девушку, нагнулся, взял ее за руку и медленно зашагал по дюнам. Ноги тонули в песке, а ему было легко идти. Вдалеке раздался протяжный сигнал электрички, и опять все стихло, лишь временами с ветвей сосен с шорохом падали шишки.
18
В конце сентября к Виктору совершенно неожиданно зашли его однокурсники Эрик Пинне и Вальтер Орум.
— Извини за вторжение, — начал Вальтер. — Хотели с тобой поговорить. Ты не работал?
— Нет, просто смотрел картинки.
Виктор поднялся с тахты и отложил «Огонек», — он читал там приключенческую повесть.
— Интересно? — спросил Эрик.
— Ничего. Под конец выдыхается немного.
Он зевнул и предложил приятелям садиться. Эрик развалился на тахте и тотчас впился близоруки глазами в журнал. Вальтер сел к письменному столу.
«Всегда официален: настоящий начальник! — усмехнувшись, подумал Виктор. — Интересно, зачем они пожаловали?»
Эрик вынул из кармана измятую пачку папирос и закурил.
— A ты не хочешь? — спохватившись, спросил он Виктора.
— Нет, спасибо. Ну, Вальтер, что стряслось?
— Да ничего не стряслось! Просто хотели поболтать с тобой насчет литературного кружка. В университете тебя совсем не видно.
— Никак не выбраться, — кивнул Виктор. — Дома хлопот по горло.
— С повестью?
— Ну, ясно. Теперь разделался. Отнес в редакцию.
— Сколько листов получилось? — спросил Эрик. — Десять будет?
— Семь. Надоело размазывать.
— Значит, тысчонок двадцать отхватишь. Это деньги! Мне за поэму полторы дали.
— В молодежной газете? — спросил Виктор.
— Да. Ты читал? Ну как?
— Честно говоря, не нравится. Все время писал официальные стихи, совал в них трактора и знамена, а теперь ударился в другую крайность. Герои только и делают, что гуляют пол луной и целуются. Я ожидал большего.
— А форма? — не сдавался раскритикованный автор.
— Что форма! От твоих амфимакров мне ни холодно ни жарко. Рифмовать ты умеешь, амуры у тебя на месте Но я хочу видеть любовь, о которой ты пишешь.
— Ну, что касается любви, — не утерпел Вальтер, — каждый любит по-своему. Некоторые только требуют от других, а сами…
— Ты бы мог выражаться яснее. Договаривай, если имеешь в виду меня. Я бросил Виту, да? Такое поведение недостойно советского молодого человека?
— Приблизительно так.
Вальтер не сводил глаз с Виктора. Видно, опять не миновать спора.
— Если непонятно, то могу повторить. — Виктор повысил голос. — Это мое личное дело!