— Ты думаешь?
— Да, я так думаю.
Виктор взял со стола журчал и с шумом бросил на полку.
— Вита ушла из университета, — неуверенно заметил Эрик. — Уехала в Цесис.
— Вы, наверное, хотите, чтобы я привез ее обратно? И всю жизнь водил бы за ручку? В таком случае ваш визит бесполезен, могли бы не утруждаться.
В передней хлопнула дверь, тяжелые, ровные шаги раздались по всей квартире.
— Отец? — спросил Эрик.
— Да. Побежите ему жаловаться? Боюсь, что у профессора Вецапиня не найдется времени для разговора с вами.
Вальтер встал.
— Ты, наверное, считаешь, что сейчас опять проявил незаурядное остроумие и смелость? А по-моему, тебе бы стоило посмотреть на себя более практически. Весьма возможно, что твои дела далеко не в таком уж блестящем порядке! Ну, да если тебя сегодня опять одолело самомнение — ладно, поговорим в другой раз.
— Нет, почему же? — Виктор с невозмутимым видом указал однокурснику на стул. — Выкладывай заодно уж!
Эрик хотел вмешаться и закашлялся. Тут только Виктор заметил, что долговязый, худой парень не не только не отдохнул за лето, а, наоборот, ослабел и похудел еще больше. В тумбочке письменного стола у Виктора стояла початая бутылка нарзана. Он налил в стакан и протянул Эрику.
— Выпей! Пройдет.
Эрик действительно перестал кашлять.
— Черт знает, першит что-то в горле, — улыбнулся он через силу. — Наверное, от табака…
Виктор немного смягчился.
— Давайте поговорим, как люди, — предложил он. — Зачем вечно цапаться? Ты мне хотел что-то сказать, Вальтер.
— Ничего особенного. Через неделю у нас собрание литкружка. Там теперь полно молодых, с первого курса. Эрик согласен рассказать им про свою поэму, может быть, ты расскажешь, как работал над повестью?
— Не знаю, будет ли время. — Виктор неопределенно развел руками. — Наверное, редакция заставит еще повозиться…
— Мы можем перенести собрание, — предложил Эрик. — До пятницы ты и правда не успеешь.
Виктор задумался. Ему было совершенно безразлично, когда состоится собрание, но отказывать напрямик не хотелось: товарищи обидятся, опять завяжется спор с ненужными резкостями.
— Да чего там переносить!
Виктор взял записную книжку и притворился, будто просматривает свое расписание.
— Значит, договорились?
Вальтер протянул руку, и Виктор пожал ее в знак подписи. Часы в столовой пробили половину седьмого.
— Надо идти, — сказал Эрик. — Немножко подготовится к семинару. Ты завтра будешь?
— Не знаю, удастся ли, — пожал плечами Виктор. — Возможно, зайду.
В дверь постучали. Марта позвала Виктора и его гостей обедать.
— Нет, нет, спасибо, — отказался Вальтер и, взяв Эрика под локоть, подтолкнул к выходу. — Мы только на минутку. Не беспокойтесь, пожалуйста.
Если бы Виктор стал уговаривать гостей, возможно они и остались бы пообедать. Но у младшего Вецапиня были другие планы: в семь кончаются занятия на медицинском…
— Ты тоже уходишь? — спросила Марта.
— Я их провожу. Делвер сегодня будет?
— Наверно, придет попозже. Они же теперь каждый вечер работают с отцом.
— Пишут? — заинтересовался Эрик.
— Об операциях на сердце, — ответил Виктор, надевая плащ. — Ну, двинулись?
Они вышли вместе, но Марта знала, что пути их разойдутся на первом же перекрестке. У Виктора была свои дела. Он почти не обедал дома, возвращался поздней ночью, сам отыскивал что-нибудь в буфете, закусывал наспех и ложился спать.
Виктор никому ничего не рассказывал. Да и кому? Петер на практике в Ленинграде, у профессора нет свободной минутки. Ведь не Марте же!
И действительно — кто она в этом доме? Посторонний человек, которого не касаются семейные отношения Вецапиней? Вецапини встают и ложатся спать, уходят и возвращаются, они думают, решают и действуют, а она только молча следит из своего угла, не нужно ли чего-нибудь отцу или сыновьям.
И все-таки, прожив в этом доме много лет, Марта научилась по самым ничтожным приметам, по обрывкам слов, по малейшим жестам распознавать, каково настроение этих трех мужчин, какие заботы навалились на их плечи, какие замыслы не дают им спать по ночам.
Марта знала и видела многое, но, лишь когда Петер уехал в Ленинград, она поняла, что этот простой молчаливый парень является поистине душой семейства Вецапиней. У Виктора с отцом не было никаких точек соприкосновения, не говоря уж о близости. Виктор то ли стыдился, то ли был слишком горд, чтобы обращаться к отцу за каким-нибудь советом. Марта отлично знала, что у Виктора не держатся деньги в кармане. Стипендии у него быстро таяла, и он страдал от безденежья, но никогда не просил денег у отца — выручал старший брат Петер.