— Приказания начальства — закон. — Делвер сидя поклонился. — Я свое еще наверстаю!
— Ладно. — Профессор сел и принялся рыться в столе. — Вот гляди-ка!
Он достал с полдюжины писем. Делвер взял один и конвертов и стал разглядывать штемпель.
— Из Таганрога?
— Есть из Москвы, из Праги. Много интересного. Все-таки видишь, что люди пробовали и что им не удавалось.
— Тот, кому удалось, небось не напишет! — усмехнулся Делвер.
Профессор нахмурился.
— Не напишет? Это почему же? Разве у нас частная лавочка?
— Да нет, не для того, чтоб скрывать. Просто у людей, которые делают дело, нет времени на писанину!
— А у меня есть время? — Профессор хлопнул ладонью по столу. — Профессору Гриценко я уже ответил. У старика колоссальный опыт, надо бы встретиться.
— Он приедет?
— В восемьдесят два года не путешествуют. Магомет сам пойдет к горе.
— Когда же вы уезжаете? — вдруг оживился Делвер.
— Это тебе было бы на руку! — заулыбался Вецапинь, но до громовых раскатов не дошло. — Нет, голубчик, я никуда не поеду! Иначе ты тут перережешь не только больных, а и весь персонал. Ехать придется тебе!..
— Мне? — Делвер ле верил своим ушам.
— А что ты удивляешься? Пора, наконец, выходить в люди. Ты же еще нигде не бывал дальше нашей операционной. Отправляйся и действуй!
— Когда же?
— Дни через два-три. Позвони в аэропорт, закажи билет и лети на здоровье!
— Так, — протянул Делвер.
По этому единственному словечку профессор не понял, доволен его ассистент или нет. Да это и не играло роли. Хирург должен служить людям независимо от того, удобно это ему или нет, остается ли у него свободное время, или он вечно должен мчаться, как на пожар.
Делвер не любил торопиться, хотя и в медлительности его нельзя было упрекнуть. Недаром профессор еще несколько лет назад увидел, что из этого довольно неуравновешенного парня выйдет толк, и вскоре Делвер сделался его правой рукой. Он был хладнокровен, как подобает истому хирургу: если нужно, мог поспешить, а если для достижения наилучших результатов требовалось ожидание, Делвер сидел и курил. Из молодых хирургов он был самым одаренным, а его работоспособность особенно пришлась профессору по душе.
— Что ж, ехать так ехать, — сказал Делвер после долгого молчания. — Не мешает, конечно, посмотреть, как режут в других городах.
— А теперь возьми третью главу, — приказал профессор, прекращая тем самым разговоры о командировке и обращаясь к своей рукописи.
19
Виктор Вецапинь не принадлежал к числу тех авторов, которые ежедневно наведываются в союз писателей в две-три редакции, лишь бы постоянно быть в курсе настроения редакторов, напоминать своим присутствием, что на свете есть такой-то молодой литератор, активный и правильный товарищ.
Сдав свою повесть в редакцию, Виктор долго не показывался там. В повести семь листов, за одни день не прочтешь, притом у работников редакции могут быть и более важные дела. Не кинутся же они сразу читать твое произведение!
Он терпеливо и спокойно ждал, пока позвонят из редакции и пригласят для переговоров. Никаких тревог и сомнений! Виктор Вецапинь сказал свое слово, очередь за теми, кто должен прочесть и оценить его труд.
За день до занятия литкружка Виктор краем уха услыхал в университетском коридоре разговор каких-то первокурсников; один уверял, будто новая повесть Вецапиня оказалась совершенной дрянью.
Виктор приостановился и чуть не спросил, откуда у них такие сведения. Но раздумал: что могут знать эти молокососы? Наверно, прочли на доске объявлений, что Вецапинь сделает доклад о своей работе над повестью, ну и болтают себе кто во что горазд. Мало ли и в наши дни завистников и недоброжелателей!
Начался семинар. Виктор сидел в аудитории, слушал и выступал сам, а мысль точила, точила неотвязно… Чем черт не шутит? Молокососы пишут стишки и, наверно, шляются по редакциям; мог же один из них зайти туда именно в ту минуту, когда редактор или какой-нибудь писатель высказывал свое мнение о поэзии Вецапиня? Конечно, не всегда мнениям авторитетов придается решающее значение, и все-таки…
«Это просто смешно, — бранил себя Виктор. — Какие-то слухи, случайно услышанная фраза, и пожалуйста — душевное равновесие потеряно!»
Он силился думать о другом, углубился в обсуждаемый на семинаре вопрос, выступил сам с разборам творчества Блдумана и Эвериня, а когда семинар закончился, первым выскочил за дверь и кинулся в канцелярию.