— Вы ее знаете? — спросил вполголоса Кулис, заметив направление взгляда Виктора. — Это Войновская. Она художница, притом довольно интересная.
— Хельма Войновская? — Виктор вспомнил имя художницы.
Спутники Хельмы вели себя довольно шумно.
— Неужели нам ничего не дадут? — волновался одни из них.
— Анс закажет, — отвечал другой.
— Так вот, — продолжал Кулис прерванную беседу. — Писать вы, бесспорно, можете. Но литература требует знания жизни, труда. Страшного, порой нечеловеческого напряжения. Без этого ничего не выйдет.
— Значит, вы считаете, что моя повесть не удалась? — спросил Виктор, болезненно сморщив лоб и еще не веря в такой оборот дела.
— Откровенно сказать, повесть слабая, — безо какой пощады объявил Кулис. — Говорят, каждый нормальный человек может написать один роман — о самом себе. Это вы уже сделали, но на дальнейшее у вас не хватило пороху! Вы пока еще не умеете или же не хотите работать. В молодости это бывает. Со временем научитесь.
— Спасибо! — Виктор встал. Голос прозвучал резко, и его «спасибо» отнюдь не походило на благодарность.
— Стоп, стоп! — Кулис схватил его за руку и посадил обратно на стул. — Нельзя так откровенно высказывать свои чувства! В жизни часто приходится выслушивать неприятные вещи. Настоящий мужчина в подобных случаях не вскакивает со стула, а пьет кофе.
Он налил Виктору и улыбнулся.
В эту минуту опять отворилась дверь, и вошел не кто другой, как Делвер.
Виктор знал, что круг знакомых ассистента его отца неимоверно широк, и все же никак не ожидал встретить здесь хирурга.
— О! — Делвер расплылся в счастливейшей улыбке. — Виктор. Победитель!
— Слушайте, доктор! — Смуглая женщина посмотрела на Делвера своими влажными глазами. — Дождемся мы здесь чего-нибудь?
— Через три минуты.
— Блестяще! Говорят, вы только что из Москвы?
— Прилетел утром.
— Видели выставку французской живописи? Правда, чудесно?
— Не пришлось, — с поклоном ответил Делвер. — Я видел, как московские хирурги оперируют сердце. Это чудесное зрелище…
— Ни малейшей фантазии? — Хельма презрительно повернулась к нему спиной. — Скажите, Кулис, что вы там пьете?
— Кофе.
— Это по крайней мере оригинально. Я перехожу за ваш столик. Здесь ужасно скучные люди. Доктор, позаботьтесь, чтобы мне принесли чашку.
Желание художницы было мгновенно исполнено.
— Познакомьте нас! — продолжала она распоряжаться, указывал рукой в кольцах на Виктора.
— Это Виктор Вецапинь, — спокойно произнес Кулис. — Что касается вас, то я уже снабдил юного друга необходимой информацией.
— Да? — Она откинула со лба иссиня-черный локон. — Я так и знала, что вы нe утерпите. Прозаики вечно болтают лишнее. Зато вы уж, наверное, пишете стихи? — Она повернулась к Виктору в полупрофиль.
— К сожалению, нет.
За соседним столом раздавались уже громкие речи. Вошедшая официантка подала Кулису записку. Он прочел и сунул ее в карман.
— Тайна, которую нельзя знать женщинам?
Художница прищурилась, подперев ладонями подбородок.
— Отнюдь! Всего-навсего вызывают в Министерство культуры. К сожалению, я лишен возможности находиться долее в вашем обществе. Разрешите проститься. Что же касается вас, Виктор, то на вашем месте я не спешил бы с печатанием отрывка. Между вами говоря, это не большая честь. Молодой человек может обойтись некоторое время без денег.
Виктор покраснел. Охотнее всего он бы встал и успел вслед за Кулисом. Но как же оставить за столиком женщину одну? Это против самых элементарных приличии!
— Вы что-нибудь написали? Интересное, да? — спросила художница.
Полуприкрытые, улыбающиеся глаза разглядывали юношу.
— Совсем наоборот. Неинтересное. Никуда не годную вещь, которую не будут печатать, — отрапортовал он сердито и одним глотком допил тепловатый кофе.
— Поздравляю!
Хельма поджала губы к опять пристально посмотрела на Виктора.
— Любую неудачу всегда можно компенсировать успехом на каком-либо другом поприще, — пустился философствовать за соседним столиком Делвер. — Как выразился наш мудрый Кенцис, «разве в тот год, когда от дождей погнила рожь, раки не лезли сами на берег?».
Художники фыркнули, а у Виктора пальцы сжались в кулаки. Доктор явно напрашивался на ссору. Почему?
— Вы огорчаетесь из-за этого пустомели? — Хельма коснулась руки Виктора. — Разве вы его не знаете?
— О нет, сударыня, мы хорошо знакомы. — Делвер подошел к ним и сел на стул Кулиса. — Можно сказать, задушевные прилете, не так ли?