— Получил гонорар?
— Не все ли равно? Это твои деньги, и все.
— Нет, не все. — Петер отвел руку брата. — Хочешь от меня откупиться?
— Да ты что?…
— Ничего! Положи деньги в карман. Никто на тебя не жаловался! Марта просто хотела, чтобы мы побеседовали. Что-то тут не в порядке… По ночам ты гуляешь, днем не выходишь из комнаты. Когда же ты бываешь в университете?
— Это что, допрос?
— Нет, разговор старшего брата с младшим.
— Спасибо за пояснение! Ответ будет совсем простой. Я на последнем курсе, и не обязан каждый день являться в университет.
— Значит, ты утверждаешь. что у тебя все в порядке?
— А кому это интересно? Бывают такие неудачи, когда никто не может помочь.
— С повестью?
— Почему именно с повестью? — Виктор прикрыл глаза.
— Да потому, что ты ко всему слишком легко относишься. Пишешь, словно играя, и ждешь немедленного успеха. А в жизни так не бывает. Успех завоевывают упорным, длительным трудом.
— Да что это с вами со всеми! — Виктор уставился на брата. — Заладили одну и ту же песню!
— Значит, eщe кто-нибудь?
— Так точно, господин проповедник! — Виктор не удержался от издевательского тона. — Первым миссионером был писатель Кулис, второй — ты. А я бедный негр, который не хочет обратиться в истинную веру.
— Значит, твою повесть не напечатают?
— Да, не напечатают, если тебе это так интересно! — процедил сквозь зубы Виктор. — Ты бы еще спросил, как мои любовные дела. Не бросил ли я опять какую-нибудь девушку? Просто так, из-за своего самомнения…
Петер посмотрел на брата и нахмурился.
— Так слушай же, старший брат: девушки у меня уже нет. — Виктор встал и слегка поклонился. — Отвечать перед тобой и за это?
— Ты не шути! — выкрикнул Петер.
— Я не шучу. Каждый может на миг потерять голову и наделать глупостей… — вздохнул Виктор.
— Виктор! — Подавшись вперед. Петер схватил брата за рубашку. — Ты ее бросил?
Виктор не отвечал.
— Мерзавец! — Пальцы Петера стали железными. — Кто дал тебе право играть людьми?
— Пусти! — Виктор рванулся назад, но небольшая фигурка Петера словно вросла в землю. — Не твое дело, ты, чурбан!
— Нет, мое! — Петер не двигался с места. — Как ты посмел ее обмануть!
Затрещал воротник, а пальцы Петера не разжимались.
— Я тебе говорю: пусти, — произнес Виктор совсем медленно, и голос его задрожал. Лицо побагровело, кулаки сжались.
Петер и вправду обезумел: физическое превосходство Виктора было подавляющим. Достаточно одного удара, одного рывка…
— Мерзавец! — повторил Петер. — Сверхчеловек! — Он разжал пальцы и указал на дверь. — Уйди, и чтобы я больше не видел тебя в этой комнате. Понял?
Виктор круто повернулся и вышел. Глухо хлопнула дверь, Петер остался одни. Он стоял, точно изготовившись к бою, только бой этот уже окончился. Окончился без победителя.
К горлу подкатил комок, теснило дыхание.
— И ее тоже? — повторил про себя Петер. Казалось, вот-вот он завоет, как пес, которому жаль другого пса, а самого себя еще больше.
Стенные часы в столовой пробили четыре. Петер постоял, склонив голову, схватил портфель и выбежал в переднюю. Еще можно было съездить на завод: лишь работа даст забвенье в тяжелые минуты.
23
А в это время Виктор сидел у стола, зажал между колен корзину для бумаги. Он брал одни за другим исписанные листы и, перервал пополам, опускал в корзину.
Ему не было жаль своего труда, в голове не вникало никаких связных мыслей, было только тревожное, бредовое состояние, когда единственным выходом кажется уничтожить, выбросить вон все прошлое.
— Ничего мне не надо, — твердил он. — Ничего, ничего.
Стало темнеть. Повесть была изорвана и выброшена, друзья потеряны, Айна исчезла так же быстро, как этот осенний день.
«Мерзавец!» — звучал в ушах гневный голос брата. Виктор сел на тахту и уставился взглядом в стену. Неужели действительно все потеряно? Неужели он уже не тот удачливый, непобедимый Виктор Вецапинь, которым восхищались, о котором говорили все окружающие?
Что делать, куда идти? Виктор стиснул ладонями виски. В комнате была тишина, а за окном ненастный осенний вечер. В такой вечер нужен друг, все равно, что бы он ни говорил, как бы ни относился к тебе. Тяжелой походкой Виктор вышел из комнаты и направился к телефону. Он хотел позвонить Эрику Пинне — из всех однокурсников это был самый близкий ему, самый простой парень. Эрик ни на кого не обижался, даже когда задевали его самолюбие.