«Забавно, — подумал он и рассмеялся. — Весьма забавно! У меня вовсе нет таких денег, а если б были? Если бы были, я бы купил Айне Сарме шубу, а сам бы пошел выпить. Выпивал бы и думал о своем характере. Да вообще характер ли это? Может быть, только поза только бессильная игра в прятки, чтобы люди не видели, каким слабым человеком может оказаться иной хирург. Никогда не нужно размышлять о самом себе!» — решил Делвер, вынул сигарету, закурил и, твердой, уверенной походкой перейдя улицу, исчез в пестрой толпе.
3
Лампа ярко освещала разостланные по письменному столу бумаги: в остальную часть комнаты ее абажур пропускал лишь таинственный зеленоватый полумрак, подобный тому, каким пользуются театральные осветители, когда надо изобразить на сцене подводное царство.
Петер Вецапинь прилег на диван. Закинув руки за голову, он лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, где еле заметно колыхались маленькие световые кружки от дырочек в швах абажура. В комнате было тихо, и Петер старался ни о чем не думать, дать отдых нервам, чтобы потом опять сесть за стол и еще часа три покопаться в запутанных линиях чертежа, выискивая таящуюся там ошибку.
Сегодня Петер остался один, так как друг, с которым они обычно работали вместе, уехал в командировку. Говорят, что наедине с самим собой человеку легче сосредоточиться; но, привыкнув трудиться сообща, Петер не мог в этот вечер собраться с мыслями.
Порой по улице, сотрясая дом, проезжал грузовик, тонким, почти неуловимым звоном звенели стекла.
Затем все стихало, и тогда в тишине ясно слышалось тиканье часов.
За стеной Виктор временами принимался мурлыкать какой-нибудь мотив. Видно, я младший брат не собирался еще ложиться.
Половина первого. Может бить, Виктор читает, может быть, готовится писать или просто затачивает свои многочисленные карандаши — они постоянно торчат из серебряного стаканчика, украшающего письменный стол младшего Вецапиня. острые, точно пики.
— Я могу писать только хорошо отточенным карандашом — говаривал Виктор. — Иначе у меня не получается.
Карандаши всегда были в порядке, и у Виктора Вецапиня всегда все получалось Все, за что бы он ни взялся. — будь это учеба, работа или развлечения.
«Уж не начинаю ли я ему завидовать?» — мелькнуло у Петера. Он прикрыл глаза. «Нет, это не зависть». - решил он. Что делать? Брату действительно все дается шутя, а ему, Петеру, нередко случается изведать горечь неудачи.
Он вспомнил, что еще в младших классах школы Виктор привлекал внимание учителей они же всегда пытаются обнаружить у своих питомцев какие-либо недюжинные дарования я изрядно преувеличивают их Тогда младший Вецапинь уделял много времени рисованию Головы древних греков с довольно сложной растушевкой, вазы и орнаменты причудливой формы, всевозможные фрукты и животные не представляли для Виктора трудностей Правда, в его рисунках еще сказывалась свойственная подростку некоторая неуверенность, но талант нельзя было отрицать. и преподаватели советовали Виктору подумать на будущее о поступлении в Академию художеств.
Года два или три Виктор действительно думал о ней. но потом явилось новое увлечение. Как-то в воскресенье. гуляя с приятелями в Межапарке, Виктор увидел на сцене Зеленого театра соревнования по боксу Трудно сказать, пленила ли его мужественная борьба или восторженные возгласы зрителей; во всяком случае, с того времени младший сын профессора стал ходить по вечерам на тренировки в спортивную школу.
Некоторые специалисты рекомендовали ему уменьшить свой вес. чтобы не пришлось в семнадцатилетнем возрасте выступать в полутяжелом. И юноша стал строго соблюдать диету, усердно потел, бегая по лесу или прыгая в комнате со скакалкой.
Потом намерения его изменились. Какой смысл выступать в среднем или полусреднем весе? Что это за бокс, кому он интересен? Пляшут по рингу два разъяренных петушка, пытаясь клюнуть друг друга. Скучища! То ли дело — тяжелый вес… Выходят боксеры, сбрасывают халаты в раскланиваются. Публика бушует. Кричит, аплодирует, свистит. Атмосфера накалена до предела. И есть отчего: посмотрите-ка, что за бойцы на ринге! Шея как из железа, спина — сплошные мускулы. А руки — настоящие молоты!
А сама схватка… Страсти кипят ключом. В ужасном шуме трудно расслышать даже гонг. Боксеры ведут разведку обороны противника. Это вам не легковесы скачут, нет! Здесь соревнуются великаны, гиганты, потомки древних викингов. Каждый удар может решить схватку. Нокаут в первом или втором раунде — не возиться же целых девять минут…