Подобные речи семейству Вецапиней приходилось выслушивать за обедом, причем Виктор теперь ел двойные порции и уже не боялся прибавить а весе. Ведь Джек Демпси, Макс Шмелинг, Джо Луис тоже не считали котлет и не избегали мучного!
До тяжелого веса Виктор Вецапинь все же не дотянул. А в предпоследнем классе школы он стал чемпионом Риги среди юношей в полутяжелом весе. Со своими противниками Виктор расправлялся шутя, во всяком случае так писали а газетах.
В те времена Шоцикас еще не считался первой перчаткой Советского Союза. Правда, он уже заставил о себе говорить, во встречи с москвичом Королевым молодому литовцу приходилось заканчивать, лежа на досках ринга его первобытная дикарская сила и юный напор не выдерживали железных ударов опытного противника. Спортивные журналисты гадали: победит ли когда-нибудь Шоцикас Королева или нет? А наши доморощенные знатоки высказывали надежду, что года через два-три в это состязание вступит и Вецапинь. Кто знает, не перейдет ли тогда титул чемпиона страны в Ригу?
Заметив, что увлечение сына приняло серьезный характер, профессор Вецапинь забеспокоился, но вмешиваться все же не стал. Во-первых, он решил, что мальчик должен сам разобраться во всем, понять, что для человека столь одаренного главная цель жизни не может состоять в том, чтобы плясать перед публикой в трусиках я разбивать людям носы. Это во-первых А во-вторых, у профессора просто не было времени заниматься воспитанием сына.
Профессору недолго пришлось тревожиться. Виктор и впрямь понял, что посвятить себя боксу — это слишком мало.
— Хорошо, если человек обладает физической силой, это даже необходимо. Но этого недостаточно, — стал поговаривать юноша в семейном и дружеском кругл. — Нужно стремиться к большему!
Как и к чему именно, он еще сам не знал.
Среднюю школу Виктор окончил с золотой медалью Почта не готовя уроков, он за все время не получал четверок и троек, не говоря уже о двойках. Отметкой Виктора было «пять». «Пять» — везде и всегда!
— Настоящий Вецапинь, — восхищались учителя, — Он далеко пойдет!
Так считали многие учителя, так начал думать в Виктор Избалованный вниманием и захваленный, он постепенно привык к легким победам, стал чересчур самоуверенным.
Многим молодым людям, кончающим школу, ясны их дальнейшие жизненные пути С Виктором обстояло иначе Академия художеств? Пожалуй, хотя все-таки мало радости сидеть весь пек за мольбертом или скитаться с ящиком для красок по парку «Аркадия» или заводям Гауи Институт физкультуры? Да, интересно, к тому же со своими данными Виктор мог бы том развернуться, хотя… Стать тренером или преподавателем? Какой смысл, разве мало у нас хороших тренеров и преподавателей? А может быть, изучить медицину, пойти по стопам своего знаменитого отца? Спасибо! День и ночь возиться с болящими и страдальцами — перспектива отнюдь не из приятных.
И Виктор Вецапинь ни на что не решался. Казалось бы, он с легкостью мог стать художником, или тренером, или даже врачом, но сделать выбор раз навсегда Виктор не хотел.
Большинство одноклассников собиралось на филологический, и он примкнул к ним. Надо же чему-то учиться! Если бы Виктора спросили, что он будет делать после окончания университета, юноша бы ответил: «Там видно будет, за пять лет что-нибудь да подвернется!»
И Виктор плыл себе, не задумываясь о конечной цели, — плыл просто так, по течению.
В медицине известны так называемые профессиональные заболевания. В те годы профессиональным заболеванием студентов-филологов было сочинение стихов. За короткое время оно охватило весь первый курс и. конечно, не миновало Виктора. Некоторые его четверостишия даже печатались в молодежной газете. Но эти успехи не вскружили Виктору голову. Пусть строчит стихи весь курс, а он не хорист и не баран, у каждого должен быть свой голос и своя дорога. Вскоре Виктор удивил всех, прочитав на литературном кружке рассказ, немного фантастический, а в основе все же реалистичный и написанный довольно свежо; по крайней мере так говорили люди, разбиравшиеся в литературе глубже, чем простые читатели.
Рассказ был напечатан, о нем много говорили, и Виктору показалось, что он, наконец, нашел свое подлинное призвание. Тут стоило не жалеть усилий, пожертвовать работе две-три ночи.
«Может быть, он и сейчас пишет», — подумал Петер, прислушиваясь, как брат напевает за стенкой.
Да, у младшего брата всегда все получается, я он, Петер, хотя и носит громкую, широко известную фамилию своего отца, не знает тех побед, с которыми шагают по жизни Вецапиня.