— Ну что вы, Иван Леонидович! Мне так понятна ваша боль. — Вера Федоровна коснулась его руки.
Лемехов сидел отрешенно. Его мысли были далеко. Одет он был просто: опрятный недорогой костюм, рубашка без галстука, красивая палка-трость. Продолговатое лицо в морщинах, погасшие голубые глаза. Но вот его губы тронула горькая усмешка, он посмотрел на свою собеседницу.
— А знаете, сколько сил мне потребовалось, чтобы сыну памятник поставить? Пришлось даже в Москву ездить. Только личное вмешательство начальника Главного политического управления положило конец моим мытарствам. Господи, а как меня донимали, когда я вопреки указаниям некоторых районных и городских начальников, установил сыну памятник, на котором мастер по моей настойчивой просьбе выбил, что он погиб при исполнении интернационального долга в ДРА. Вот эти три последние буквы и выводили многих из себя. Требовали от меня убрать их. Дескать, я выдаю большой важности государственную тайну. А какую? Что, разве советские люди не знают о том, что наши войска находятся в Афганистане? Правда, нашлись и добрые люди. В ЦК и в штабе округа сказали мне: «Отец, это твое право, как написать». Получалось так, что я, моя жена и другие родители, которые пережили своих сыновей, должны стесняться того, что дети отдали свои молодые жизни, исполняя приказ Родины? Нет, здесь что-то не так. Верно я говорю?
— Конечно, верно, — согласилась Вера Федоровна. — Сейчас уже, по-моему, многие это начали понимать. Я вот слушаю вас, а у самой сердце холодеет. Ведь мой сын там…
Вера Федоровна рассказала Лемехову о том, что пишет сын, и о майоре Сумском, и о своих переживаниях.
БОЙ В ОКРУЖЕНИИ
Шувалов двигался первым. За ним шли в приподнятом настроении солдаты, выполнив боевое задание без потерь. Все с удовольствием, не экономя воду, прикладывались к флягам, рассчитывая быстро вернуться в подразделение.
Тропа становилась все более пологой, идти было легче. Шувалов часто поглядывал то на карту, то на компас. Через четыре километра поворот на север, а там не более
километра до, встречи со своей ротой. Командир отделения чуть замедлил шаг и оглянулся. Солдаты передвигаются как и положено, соблюдая дистанцию, в затылок друг другу. Они вышли из узкого ущелья и зашагали по небольшому плато, усеянному крупными и мелкими камнями. Какая-то неясная тревога родилась в душе Шувалова. Он внимательно посматривал по сторонам, а затем, полуобернувшись, коротко приказал:
— Передать по цепочке: быть начеку, интервал между собой пять метров.
Отделению надо было пройти по открытой местности, с двух сторон огражденной горами. А в них много расщелин, трещин, выемок, в которых можно хорошо замаскироваться.
«Да, фланги нехорошие, того и гляди…» — додумать Шувалов не успел. Справа и слева ударили выстрелы. Он, падая, крикнул:
— Ложись! Огонь!
Полоснув по левой гряде из автомата, Шувалов оглянулся. Они находились на склоне небольшой, с пологими боками высотке. Ни ямки, ни больших валунов, за которыми можно укрыться! Шувалов понял, что попали в засаду в очень неудобном месте и надеяться на то, что душманы скоро отойдут, не следует. «Засекли еще тогда, когда мы спускаться начали. Успели, сволочи, хорошо подготовиться, да и место выбрали удачное».
— Обложиться камнями, патроны экономить! Бить только наверняка. — Он помедлил секунду и опять, стараясь перекричать грохот выстрелов, крикнул: — Попов, попытайся подавить пулеметчика!
Копать землю было бесполезно, и солдаты сгребали камни впереди себя, закрывали в первую очередь голову.
— Командир! — послышался голос радиста. — Слышишь, командир, у меня радиостанцию разбили!
«Ну вот, начинается!» — чертыхнулся в душе Шувалов и вытащил две красные ракеты. Душманы всегда стремятся в первую очередь вывести из строя радиостанцию. На сей раз им это удалось. Шувалов выпустил в небо одну за другой две красные ракеты. «Только увидят ли их свои?»
Некоторая растерянность, вызванная неожиданным нападением, прошла. Мысль работала четко и ясно. Шувалов уже прикинул, что предпринять. Громко крикнул:
— Леонов! Бросай дымы направо, я — налево!
Дымовые шашки были только у Леонова и Шувалова.
Леонов действовал расчетливо: бросил три «дыма», и плотная оранжевая полоса растянулась метров на сорок. Шувалов сделал то же, и теперь две стены дыма на время спрятали ребят от душманов. Душманам пришлось вести огонь вслепую. Шувалов вскочил на ноги.