Хотя была уже поздняя осень, но день выдался удивительно теплый, и вечер обещал быть хорошим, поэтому Мими велела сервировать стол на балконе; Минну и Матиаса Брентенов ждали к послеобеденному кофе, а молодежь — только к вечеру. Хинрих, сидя в кресле-качалке и покуривая сигару, задумчиво смотрел в парк. Он усиленно решал задачу — как показать свою готовность помочь, чтобы это не очень дорого обошлось. Прежде всего, следует недвусмысленно дать понять, что речь может идти только о единовременной помощи. Вопли отчаянья — Хинрих Вильмерс получил уже второе письмо — крайне неприятны и назойливы, а уж просьба дать взаймы какую-то сумму в гульденах просто возмутительная наглость. Об этом и говорить нечего, принципиально!
Вошла Мими и подсела к мужу.
— Ну, у меня все готово для приема гостей! — Она протянула ему руку. Улыбаясь, он взял ее в свои. — Как у нас хорошо, Хинрих! Я так благодарна тебе! Так бесконечно благодарна!
— Благодари не меня, а тех, кого следует!
— Да, разумеется, нам повезло с нашими дочками!
— И с их мужьями, — добавил он с улыбкой. — Это не только дельные люди, они еще и умны. А умные люди — редкость, поверь мне!
— Ты сам такая редкость. Поэтому не поддавайся ложному чувству жалости, способному толкнуть на неразумные поступки. Ты же знаешь, что я желаю ему добра, но он человек ненадежный, легкомысленный. И всегда был таким, с юности.
— Ему прежде всего не хватает того ума, той практической сметки, о которой мы сейчас говорили.
— Совершенно верно. Будь он в свое время осмотрительнее, разве он дошел бы до такой нужды?
Раздался звонок.
— Эти не запаздывают! — Мими встала. — Останутся они на вечер, как ты думаешь?
Горничная уже отперла дверь Минне и Матиасу Брентенам; навстречу им поспешно спускалась по лестнице Мими Вильмерс.
— Как я рада, что вы наконец выбрались к нам! От всего сердца — добро пожаловать! — Она протянула невестке обе руки, обняла брата. — Далековато к нам, верно? Но жизнь за городом имеет свои преимущества.
— У вас здесь очаровательно! — ответила Минна, явно подавленная; ее ошеломило богатство этой загородной виллы.
— Снимайте же пальто! Пауля, помогите господину таможенному директору! Вы трамваем приехали или поездом? Все-таки самый лучший, самый надежный способ передвижения — это трамвай.
— Мы взяли машину, — важно сказал Матиас.
— Ах, это, конечно, лучше всего, но страшно дорого.
Матиас умолчал о том, что он только в Вандсбеке взял такси.
— Надо вам сказать, что у нас нет машины. Хинрих не хочет обзаводиться автомобилем. В некоторых вещах он ужасно старомоден.
Хинрих Вильмерс тоже спустился вниз. Он радушно приветствовал гостей.
— Ну вот и вы! Слышал, как моя жена тут сплетничала на мой счет. — Смеясь, он пожал руку невестке и шурину.
Матиас откликнулся с присущей ему солидностью:
— Женщин следует выслушивать, но никак не слушаться!
— Прекрасно сказано! Надо запомнить!
— Теперь на нас все шишки посыплются, — сказала невестке Мими. — Мы лучше и слушать не будем!
Минна Брентен восхищалась домом и больше всего парком, а Мими восхваляла здешний целительный божественный покой. Мужчины заговорили о своем, и Мими предложила невестке пройти по комнатам.
Как только женщины вышли, Хинрих тотчас же перешел к делу, которое, собственно, и заставило пригласить Брентенов.
— Ты тоже получил второе письмо, Матиас?
— Нет!
— На этот раз Карл сам написал. Просит взаймы денег… в гульденах!
— В гульденах? Голландских гульденах?
— Да, да! Он, мол, может достать заграничный табак на исключительно выгодных условиях, но только за гульдены.
— Вполне возможно, — сухо сказал Матиас.
— Прекрасно, но как он себе все представляет? — спросил Хинрих. — Допустим, что я мог бы это сделать, но как он вернет мне долг?
— Об этом он не пишет?
— Ни слова!
— Значит, он, очевидно, собирается в гульденах и вернуть…
— Неужели ты серьезно так думаешь? Но, честно говоря, разве ему платят в гульденах за сигары, которые он вырабатывает бесспорно из импортного табака? Сомневаюсь! Где он возьмет гульдены, чтобы вернуть долг?