— Я понимаю, почему некоторые видят меня в подобном свете. Впрочем, забавно: в молодости я был одним из самых радикально настроенных магов. Каждое проявление несправедливости в Тобин-Сере я расценивал как оскорбление в адрес Ордена и настаивал на увеличении роли его членов в управлении страной. Но когда я стал старше, то понял мудрость пути, избранного для нас Амаридом. Мы служим стране, потому что наша сила помогает преодолевать трудности. Но не думаю, что эта сила должна вести нас к власти.
— Значит, — решился предположить Джарид, — Оррис в чем-то согласен с Тероном.
Баден остановился и посмотрел на племянника:
— Будь очень осторожен, когда упоминаешь Терона, Джарид. — Он говорил строго, но не гневно. — Сравнить мага с Тероном — значит обвинить его в нарушении Законов Амарида.
— Я не это имел в виду.
— Знаю, но все же будь осторожен, особенно здесь.
Джарид кивнул, и они пошли дальше.
— Тем не менее, — более спокойно сказал Баден, — в твоих словах есть доля правды. То, что разделило Терона и Амарида, остается и поныне предметом раздоров. Конечно, эти разногласия уже не столь открыты и едва ли смогут погубить Орден, не говоря уже о том, что Оррис с союзниками не сравнятся с Тероном в высокомерии и не зайдут так далеко в претензии на власть. Но Орден все еще не может до конца определить свою роль и положение в Тобин-Сере. Мы — третейские судьи и защитники страны, и в этом смысле наша роль является чем-то средним между служением и управлением. Как и многие старшие маги, я предпочитаю отклоняться по одну сторону от этой линии, Оррис — по другую. — Баден снова остановился, чтобы разглядеть переулок, ведущий налево. — Кажется, это здесь. Пошли.
Наступил вечер; в переулке было темно и прохладно. Путники очутились в каменном дворе, обсаженном по периметру неровным кустарником и усыпанном битым стеклом. Воздух отдавал прокисшим элем и мочой. В глубине стояло мрачное здание, некогда, видимо, белое. Одно из окон было разбито и закрыто фанерой. Над входом висела потемневшая от времени вывеска: "Гнездо. Гостиница и таверна". Баден подошел и с ухмылкой взглянул на нее.
— Прямо дом родной, — с тоскливой иронией в голосе отметил он.
— Это здесь мы остановимся? — недоверчиво спросил Джарид.
— Конечно! Правда, здесь все выглядит несколько потрепанным...
— "Несколько" — скажешь тоже!
— Послушай, — Магистр явно терял терпение, — комнаты здесь чистые, еда — лучшая в городе. Надеюсь, ты не хочешь ночевать сегодня в лесу?
— Нет, Баден, — покладисто ответил Джарид и, когда маг с упреком поглядел на него, добавил: — Магистр Баден.
Внутри "Гнездо" выглядело не так жутко — до некоторой степени. По крайней мере, противный дворовый запах сменила смесь табачного дыма, жареного мяса и кислого вина. Гостиную слабо освещали лучи вечернего солнца, пробивающиеся сквозь грязные окна, и несколько свечей в пыльном тяжелом подсвечнике. Несколько клиентов сидели у маленьких круглых столов и пили эль и вино, но большинство стульев пустовало. За длинной дубовой стойкой в глубине таверны стоял грузный человек с курчавыми каштановыми волосами, глубоко посаженными глазами и низким лбом. Закатанные почти до плеча рукава открывали волосатые ручищи; трактирщик был в фартуке. Две служанки в белых блузках с глубоким вырезом и темных юбках переговаривались вполголоса с хозяином, рядом с которым они казались совсем крошечными.
Заметив стоящих у входа Джарида и Бадена, великан проревел:
— Магистр! — и вышел из-за стойки поприветствовать их.
— Привет, Маймун, — сказал Баден с несколько меньшим энтузиазмом.
— Магистр Баден! — продолжал Маймун, не обращая на это внимания. Очень рад снова видеть тебя. Прекрасно выглядишь. Тут заходил маг Транн, и я сказал ему, что оставил для тебя комнату. А это кто такой?
— Джарид, мой ученик.
— Рад познакомиться, Джарид. Любого друга Магистра здесь примут с удовольствием. — Маймун снова обратился к Бадену, обнимая его за плечи медвежьей лапищей и подводя к столу у углового окна; он без умолку твердил о своих делах, запасах эля и снижении пошлины на вино городскими старшинами; о том, как с каждым годом меняется клиентура. Кроме тебя и мага Транна, разумеется, — сказал он. — Члены Ордена — совсем другое дело.
— Разумеется, — равнодушно ответил Баден.
Трактирщик помчался выяснять, готово ли кушанье. Вскоре одна из служанок, привлекательная миниатюрная девушка того же возраста, что и Джарид, принесла две кружки темного сладкого эля.
— Ужин будет через полчаса, — сказала она, поглядывая на Джарида. Хотите пока что печенья с маслом?
— Было бы неплохо. — Баден подавил улыбку.
Когда девушка ушла, магистр так посмотрел на ученика, что тот покраснел.
— Похоже, мне не нужна комната с двумя кроватями... Только не забывай, что открытие Собрания через час после рассвета.
Джарид, все еще красный, пытался казаться спокойным.
— Ну, она не в моем вкусе.
— Да? Зато ты в ее.
Девушка вернулась с корзинкой, наполненной разной выпечкой, а также с серебряными приборами и льняными салфетками.
— Я принесу вам ужин, когда он будет готов. — Она пристально поглядела на Джарида, но тот смущенно отвернулся. — Если вам что-нибудь понадобится, спросите Кайли.
— Спасибо, Кайли, — крикнул Баден ей вслед. Он снова ехидно покосился на Джарида, но тут появился Транн с кружкой пива. Маг сел рядом с ними, качая головой и ухмыляясь.
— Если учесть, что денег мы с собой не носим, — насмешливо заметил маг, — Маймун носится с нами просто сверх всякой меры.
Баден согласился.
— Как ваш визит к Джессамин? — спросил Транн.
— Отлично. Правда, мы избегали обсуждать... недавние происшествия. Она, похоже, здорово устала.
— Да уж, два дня нет отбоя от посетителей.
Баден кивнул:
— Именно. Когда мы пришли, там был Сартол, а потом объявился Оррис. Уж этот-то просто поразил Джарида своей обходительностью.
— Ага, — вставил Джарид, — это первый невежливый маг из тех, которых я видел.
Транн рассмеялся:
— Ну, вообще-то он мне нравится, хотя... несколько грубоват.
— Мягко говоря, — уточнил Джарид.
— Возможно, но некоторые его высказывания об Ордене заслуживают внимания. И среди молодых магов он весьма популярен.
Джарид задумался. Все трое неторопливо потягивали эль. Потом Транн принялся расспрашивать о Сартоле.
Баден пожал плечами:
— Он был весьма дружелюбен.
— О, Сартол всегда такой, — со смехом ответил Транн.
Джарид посмотрел на Бадена:
— Что-то похожее ты сказал о нем Джессамин.
Зеленые глаза Транна расширились.
— Правда?
— Правда. И она меня за это побранила.
— И что ты такого сказал?
— Точно не помню. Кажется, сказал, что он льстец.
Транн фыркнул, пытаясь подавить смех:
— Мне кажется, ты совершенно прав.
— Почему? — спросил Джарид. — Он был довольно мил.
Баден с упреком взглянул на Транна, потом повернулся к Джариду.
— Ты прав, — начал он. — И Джессамин тоже. Сартол — порядочный человек, и он абсолютно безобиден. Просто иногда он немного перебирает с вежливостью.
— Ты снисходительнее меня, — вставил Транн. — Лично я ему не очень-то доверяю. Похоже, он стремится задобрить нас, чтобы, когда настанет время, мы избрали его Премудрым.
— Возможно, но что в этом такого?
— Хороший вопрос. Мне Сартол не слишком нравится.
И тут вмешался Джарид:
— Баден, Джессамин сказала, что Сартола можно понять, если учесть, через какие испытания он прошел. Что она имела в виду?
— Вскоре после посвящения, — объяснил Баден, проводя рукой по редеющим волосам, — он вернулся домой на север Тобин-Сера. Там он брал с людей плату в нарушение Законов Амарида. Орден наказал его годичным отлучением. Надо заметить, что он принял взыскание как должное, вернул деньги и продолжил служение в тех же краях, — довольно смелое решение, надо сказать. С тех пор прошло много времени, он стал одним из самых влиятельных магов в Ордене, и многие думали, что после смерти Феаргуса его изберут Премудрым. Но была избрана более старшая — Джессамин.