– А можно, – встрепенулся Джонс, отрываясь от серого металла переборки и расправляя грудь, – я убью одного из этих? – и подрагивающий палец ткнул во "флотских".
Сыны Амарны, как один, словно в замедленной съемке, повернули головы.
– Ну, пожалуйста, – подлил масла сержант жалобным тоном. – Так, чуть-чуть, "увал" отметим и все. Вон, пилот нам вообще без надобности!
Зная Джонса достаточно хорошо, я, конечно, понял, что он шутит. А пилот не понял – глазки ошалело заметались, губы мелко задрожали… Оружие носить на борту ему по статусу не положено, да и у остальных мы его давно "изъяли" от греха подальше. Это же не первая подобная шутка сержанта, наши-то все привыкли… "Флотские" шарахнулись от пилота, как от прокаженного. Молоденький лейтенант "съехал" по переборке. Не позавидуешь парню – первый рейд и тут такое…
А пилот рванулся в ближайший коридор.
– Аня! – коротко скомандовал я.
Шлюз "выстрелил" у пилота перед носом. Смачный шлепок, алые брызги, дикий хохот космопехов. Подыграли, признаю, ребята крайне убедительно, словно репетировали. Видел бы впервые, сам бы поверил.
Поднялся "флотский" весьма резво, но только на карачки. И тут же отполз в угол, где забился в дикой истерике.
– Эни, – с укором покачал я головой, – свои же.
– Да я ж его пальцем не тронул! – щерясь во все тридцать два, развел тот руками.
– Ты и "без пальцев" можешь… – я махнул медикам: – Успокойте его. Никто вас не тронет.
"Флотские" облегченно выдохнули, лица заметно порозовели: капитан сказал свое слово, а слово капитана нерушимо! "Старлей" первым подскочил к пилоту, попутно вытаскивая инъектор из кармана кителя, и не задумываясь, ткнул иглу ему в плечо. Видимо, какой-то "седатив", никак для себя готовил, ожидая худшего. Ввел только половину, заметил, я. Совсем, видать, плохого о нас мнения… Остальные "темно-синие", подталкивая друг друга, ринулись помогать.
– "Макарону" не забудьте! – бросил вдогонку Романов.
Свободные инженеры и аналитики, что не успели ухватить бесчувственного пилота хоть за какую-нибудь конечность, дернулись за "макароной"… и замерли в замешательстве.
Лица Сынов Амарны, одно за другим, в недоумении обратились на Невра; я кашлянул, "глотая" смешок.
– Ну, обмяк же, как "макарона", – смущенно улыбнулся Невр, встречаясь с непонимающими взглядами и кивая на молодого лейтенанта, растянувшегося у "плинтуса", и добавил, сверкнув зубами: – по-флотски!
Тишина в кают-кампании взорвалась дружным ревом и топотом, зазвенела посуда. До инженеров и аналитиков тоже "дошло", робко заулыбались и поспешили подхватить забытого лейтенанта.
– "Призракам" нужен командир, – напомнил Дэшэн, когда смех поутих, а флотские кое-как "вытолкались" в шлюз. – Я в "Призраки" не гожусь. Да, и шутник наш – тоже.
– Не-е, – поморщился Джонс, – на "литеху" я не претендую, – и хитро подмигнул мне. – Я подожду твоего места, капитан.
– Протокол "Черный список" активирован, – раздался голос Ани.
И снова воцарилась тишина.
– Какой-какой протокол? – переспросил сержант, задрав голову к потолку и ожидая ответа с приоткрытым ртом.
– Протокол "Черный список", – повторил сухой голос ИИ. – В случае безвременной гибели капитана, сержант Альберт "Эйнштейн" Джонс отправится "гулять пешком".
"Гулять пешком" – это наш, космопехотный, вариант "прогулки по рее". От "поправки коммуникационной антенны" он отличается тем, что броню одеть все же разрешено, но "идти" придется с "трамплина" – импульс наугад, и, может, "вынырнешь", а, может, "встретишься" с какой-нибудь неизведанной планетой. В последнем случае, только "пуфф" и – пыль…
– Какой "Черный список"?! – округлил глаза сержант, поворачиваясь ко мне. – Скажи ей, капитан! Ты же знаешь, я за тебя любому голову против резьбы откручу! – он вновь обратился к потолку: – А ну-ка, давай, женщина, "разактивируй" назад, свой список!
Дэшэн не выдержал первым, "хрюкнул", пытаясь подавить смех – привлек внимание Джонса. Приоткрытый рот Эйнштейна закрылся, глаза прищурились, щеки дернулись:
– Я тебе это припомню! – хмыкнул он в потолок.
– Плавали – знаем, – отозвалась Аня, имитируя улыбку в голосе.
– Он ведь не глупый, ты в курсе? – вслух рассуждала Серафина, лежа у меня под боком после рейда. – Он запоминает все подряд: что слышал, что видел. Он, как ребенок: все понимает, только сказать не может. Скажи ему, иди туда-то, сделай то-то и так-то – исполнит в лучшем виде. А вот командовать, решать, выдумывать – не его это.
– "Праздник" он весьма изобретательно устроил, – улыбнулся я.
– Это, да, – фыркнула она со смеху. – В плане убийств "насмерть и не очень", и прочей "расчлененки" воображению Джонса можно позавидовать. Только, это… – голос стал серьезным. – Ты и впредь "не отпускай" его далеко, пусть будет рядом. У него могут возникнуть "сложности" с подчинением умным, но слабым…
– Тебя-то он слушается.
– Так я ему еще в "учебке" разъяснила, что слабой меня считать крайне ошибочно.
Я приподнял бровь.
– Да хлопнул он меня как-то по заднице…
Тишина начала затягиваться. Снова ждет, что я спрошу. Всегда она так, интригу нагнетает.
– И? – подтолкнул я к продолжению, решив, что могу позволить себе проиграть этот раунд.
– Что "и"? Месяц ел левой… Но он – верный. Он за тебя жизнь отдаст. И не только свою… Но "лычки", все же, лучше отдай кому-то другому.
– Отдам. Тамперу.
Серафина приподнялась на локте, заглядывая мне в глаза:
– Не посоветовавшись со мной?
Я "расплылся" в самой беззастенчивой улыбке, на которую только способен:
– А с каких пор у нас демократия?
"Как же тихо, оказывается, без ССД", – заметил я, когда веселье пошло на убыль.
Звенящий гул в ушах медленно нарастал, начиная давить на перепонки…
Я бросил лейтенантские "лычки" Натали Тайлер, и та ловко поймала – ладонь сжалась, глаза хищно сузились. Она обвела всех горящим взглядом, ожидая возражений. Но взвод вновь хитро заулыбался, искоса поглядывая на Джонса.
– Капральские отдашь, на собственное усмотрение, – коротко кивнул я, отсутствию "несогласных" и переводя взгляд на сержанта.
Он единственный, кто перестал улыбался, замерев, как истукан. Сегодня явно не "его день"…
– А ну, марш в каюту, сержант! – рявкнула… постаралась рявкнуть Натали, но в конце голос все-таки еле заметно дрогнул.
Да, трудно отдавать приказы громиле с подобным взглядом, безумно сияющим "молоком" белков…
Весь взвод "сиял"; а единственное, что изменилось в Джонсе – медленно ползущая на лоб бровь.
– Я выполню… – злорадно скривился сержант. – Тока позже.
– Разрешаю, – весело отреагировала Натс, примеряя "лычки". – Виски я сама принесу.
– Сиськи, главное, принеси! – хмыкнул Джонс, и тут же изменился в лице, повернулся ко мне с видом внезапно озаренного человека: – К слову, о каютах… Мелкая-то до сих пор, там, заперта! Покормить надо, наверное?.. А чо они, кстати, едят? Мелкие-то такие…
– А ты, что в учебке ел? – улыбнулся я.
– Так, это, – сержант гордо расправил широкие плечи, – мясо.
– Ну, вот и "они" – мясо.
Джонс хлопнул глазами раз, другой.
– Логично, – серьезным тоном согласился он. – Ипман, приготовь ей свой фирменный стейк.
Второй сержант молча кивнул.
Что Дэшэн единственный на борту "Амарны" умеет готовить выяснилось после эпизода на Тау Фрей. То есть, готовить-то, конечно, умеют все. Гипотетически. Много ли ума надо, чтобы мясо пожарить? Особенно, если "духовка" по умолчанию теперь настроена на "стейк средней прожарки". Но, учитывая, что стандартный боевой паек – "детское питание", повар, как должность, на фрегатах космопехоты не предусматривается в принципе. Как и кухня.