А Дэшэн, как оказалось, умеет готовить вкусно. Он даже газовую плитку раздобыл в одном из отпусков. Наши "флотские", когда увидели, чем он занимается, истерили до посинения. Аня до сих пор высказывает категорические протесты по поводу открытого огня на корабле, но ей не объяснишь, что так вкуснее. А вот "флотские" вкусили разницу и притихли.
Однажды, впрочем, был у нас и повар. Пытался быть, точнее. Когда ему принесли мясо для подтверждения кулинарного таланта, его крупно затрясло, вырвало, и он со всей скоростью, которую возможно развить, перебиваясь с "ползком на четвереньки", ретировался на "берег". Благо, мы на тот момент еще не "отчалили". Но, подозреваю, отсутствие "берега" за бортом его вряд ли бы остановило.
Джонс в тот раз только затылок почесал в недоумении: "Крупно порубил, что ли?"
С тех пор за стейки отвечает Дэшэн…
Я еще раз оглядел расслабленные и повеселевшие лица.
– Все свободны, – и дернул головой Джонсу, веля следовать за мной. – Пойдем, глянем.
Мы уже покинули кают-компанию, когда Эйнштейн спохватился.
– Ипман, ты только, это, из свинины, – крикнул он. – И прожарь нормально.
Послышался неразборчивый ответ.
– Да-да, – хмыкнул Джонс, – слышал я твое "сам знаю", на Тау Фрей еще слышал.
И чем дальше мы удалялись от кают-компании, тем плотнее сгущалась тишина. Праздный галдеж взвода остался позади, напоминая о себе только легким гулом и редкими вскриками.
– Капитан, как думаешь, кого за нами пошлют? – заговорил сержант на полпути. – Может, Одиннадцатый? Или Семнадцатый? Элита все же, – он недобро ухмыльнулся.
Одиннадцатый Штурмовой и Семнадцатый Пехотный значатся элитными, "звездными", так сказать. К отличительным знакам обоих батальонов до сих пор крепят пять серебрянных звезд. Даже "зеленым", сразу после учебки. И каждый кичится, словно сам заработал. Хотя, из "звездного состава" давно не осталось никого. Даже корабли, и те – сменились. Да и первый-то состав получил свои звезды за просто так: оба батальона сформировали из лучших, на тот момент, выпускников и значки элиты им нацепили сразу же.
Позже они, конечно, не раз доказывали, чего стоят, и долгое время оставались, действительно, лучшими. К ним рвались все "зеленые"… Пока в Первом не появился Томпсон и не начал их теснить, урывая славу кусочек за кусочком.
Не без помощи Грэйса, конечно, и при активном содействии полковника – а тогда еще майора – Стэнли, разглядевшем в молодом лейтенанте стратегические задатки лидера. И самое главное, единственное, чего лишены все "флотские": бесстрашие космопеха, которое позволило заручиться признанием в этой среде – авторитет Грэйса с каждым рейдом только возрастал…
А потом "Амарну" принял я.
Сложно теперь судить, о чем тогда думал Стэнли. Наверное, сперва хотел "убрать" меня подальше от "руля"… Ну, еще бы! Первые "лычки" "получил" только спустя четыре года, да и те – капральские! Хотя, должен бы уже в сержантских "щеголять", как минимум. А потом и вовсе, на тебе! "Старики" признают капитаном!.. Может, потому тогда Альберт Джонс и появился на борту? Чтобы избавить меня от "бремени командования"? Отстранить-то полковник меня не мог, космопехи сами выбирают себе командиров. Точнее, сами решают, кто хочет ими стать. А Джонс, как-никак, один из лучших выпускников! Пусть не по стратегии и тактике… Но и зачем ему, когда есть Грэйс?.. Ха! Посмотрел бы я, как бы они справились с Эйнштейном! Хотя, подозреваю, Серафина еще до конца отпуска потеснила бы его.
С другой стороны, Джонс – он, как дрессированный лев: хорошо усваивает уроки, и "сытый", да без причины, на дрессировщика не кинется. Это нас, волков, не переделать…
Как бы то ни было, с моим приходом слава "элиты" быстро померкла. Сыны Амарны для всего Первого заработали серебряные звезды. Но, как нам их прислали, так мы их в первом же рейде нацепили на мертвых "колонеров", в знак откровенного презрения к подобным регалиям, и неприкрытого намека, что не все их носящие заслуживают подобной чести.
И в том же рейде Джонс устроил свой первый "праздник" – резонанс разошелся по всем ВКС, до самых верхов Флота. А нас окрестили Адскими Псами. Что, как раз, оказалось к месту.
С тех пор у нас, словно все "пики" первого раунда на "драфте": сперва – пополняют нас, а потом – всех остальных. Да и "зеленые" "в очередь выстраиваются", желая попасть на "Амарну", искренне полагая, что здесь их ждет долгая – а то и бесконечная, – полная кровавых баталий, жизнь.
И в целом, они правы: Адские Псы живут не в пример дольше остальных. Главное, вернуться из первого рейда, а там уже и "школа Джонса" даст о себе знать. А если учесть, что наш личный состав количественно уступает любому другому взводу, легко представить насколько ценятся "открытые вакансии". И прошедшие "крещение огнем" в 9-м взводе Первого Штурмового, могут смело гордиться, что "хлопнули бледную по заднице" и "шарахнули ее в истлевшие десны"!
Хотя, конечно, и такие, порой, отправляются в путь "по реке мертвых", распавшись пеплом под тормозными дюзами "Амарны". Из тех, кто знал Томпсона лично, я остался последним…
Но "раскидать" может и на полигоне в "учебке". Только там собирать и тащить в лазарет никто не станет – пригонят тракторы, сгребут в общую кучу, и всего делов…
– А, может, еще Третий с Десятым подтянут? – продолжал рассуждать Джонс. – Или вообще всех! Так ведь оно даже интереснее, плотнее стоять будут. С закрытыми глазами сможем "лупить". Ух, "погуляем"! Так грянем, в веках помнить будут!.. – он на мгновение задумался. – Слушай, капитан, а сколько их всего, батальонов-то? Я почему спрашиваю… патроны-то не на деревьях растут…
Вопрос поставил меня в тупик.
Я поймал себя на мысли, что и с другими-то крыльями Первого я знаком больше заочно, из файлов. Если, конечно, не считать брифингов с капитанами именно нашей десятки. Да и тут я редко, когда замечаю знакомые лица. Как у нас и говорят, один день – одна жизнь. Они меняются от брифинга к брифингу. Не всегда поголовно, но все же… А я остаюсь. Слишком много жизней для одного человека…
А на земле мы и вовсе крайне редко пересекаемся. Сыны Амарны не особо участвуют в "кооперативных боях". С нами, бывает, высаживают взводы поддержки, из тех, что "попехотнее" (а новички все чаще предпочитают именно пехотную броню, она проще), но это, скорее, по привычке, нежели из реальной необходимости. "Пехотинцы" хороши в затяжных, аккуратных боях, когда не требуется все равнять с землей – у нас так не получается. Вот они и "ползают" по второстепенным целям, если таковые имеются.
Но даже при этом, можно по пальцам пересчитать случаи, когда на одну планету "бросали" больше крыла. За раз, по крайней мере. Ну, и кроме совсем "древнего" случая с Седьмым на Орсан Два, когда я часть уха отморозил… Электроника засбоила, связи – ноль, а на "ти-вайсе" – то помехи, то отметки Черепов… Седьмого Штурмового, то бишь… А лупят-то, как "не родные"! Ну, мы и давай "огрызаться"… Сильно мы их тогда "обескровили", полковник Оиси полбатальона набирал потом из "учебки"… Хотя с ухом все гораздо прозаичнее вышло – у "Викинга" контур охлаждения пробило. Он среагировал, но капнуть все же успело. А когда я шлем снял, треть уха и отломилась. К тому времени уже и "флотские" высадились. Капитаны Черепов попытались растолковать полковнику, что у них тоже сбоили все системы, но он так завелся, обещая "сожрать всех на завтрак", ну, я и вручил ему ухо. И зачем майор его заступаться сунулся?..