Джаз помчался к углу, где был проложен его собственный галс, затем обуздал и оседлал ближайшую огромную рептилию. После этого он помог молодой девушке забраться на граак, а затем хлопнул ее по крупу. Огромная рептилия рванулась к выступу и взлетела в воздух.
Джаза тошнило от страха и голода, как будто он мог упасть в любой момент.
Он стоял на выступе, задыхаясь.
Джаз посмотрел вниз, в долину. Скакун Шадоата подъехал к Никсу. Девушка даже не подозревала об опасности.
Внезапно Шадоат метнул кинжал. Яркая сталь сверкнула, приближаясь к цели. Никс получила полный удар в спину и помчалась вниз головой от своего граака.
Гора отклонилась и заревела от страха, направляясь в лес.
Шадоат продолжала лететь к убежищу.
Две минуты, сказал себе Джаз. Она не может быть дальше двух минут.
На полсекунды он задумался. Мог ли Фаллион уже найти посвященных Шадоата? Если да, то убил ли он их уже? А если да, что это значит?
Шадоат могла быть такой же слабой, как и любой простолюдин. Джаз не был и наполовину таким воином, каким стал Фаллион, но Джаз тренировался с клинком уже много лет.
Осмелюсь ли я сразиться с ней? он задавался вопросом. Если она простолюдинка, она может меня недооценивать. Возможно, я смогу нанести смертельный удар.
Но Джаз не был воином. Он никогда им не был.
Молодой мальчик изо всех сил пытался перекинуть тяжелое седло на огромный граак.
Оно не выдержало, и мальчик упал.
Он никогда этого не сделает, с ужасом осознал Джаз. Он никогда не будет достаточно силен, чтобы оседлать его.
Он всмотрелся в маленьких детей за работой, их лица были белее пепла, как это было принято среди гвардинов, и весь ужас того, что должно было произойти, поразил его.
Все они изо всех сил пытались спастись, но процесс обуздания и оседлания граака занял слишком много времени.
Силовики, сказал он себе. Я должен спасти их. Они важнее детей.
Валя только что помогла ребенку с седлом, а теперь помогла ребенку сесть на граак и хлопнула зверя по крупу, отправив его со скалы.
Она повернулась и пошла помогать другому, с широкой улыбкой на красивом лице.
Джаз не был уверен, сможет ли он вообще спастись. Ехать на грааке было непросто. Как он будет нести и силовиков, и себя?
Он не успел ответить, как выбежал на улицу.
Другая девочка сумела подобрать уздечку для граака и пыталась перекинуть ее через голову своего скакуна, но она была слишком мала. Джаз закончила работу, осторожно забравшись на шею рептилии без седла и усевшись там, вцепившись от испуга.
Джаз взглянул на нее. Уходите отсюда. Лети вглубь страны и найди крепость в Стиллуотере.
Девушка кивнула, и Джаз хлопнул граака по крупу, крича: Вверх! Вверх!
Его сердце пропустило удар, когда рептилия прыгнула вперед. В тот момент, когда зверь прыгнет, если ребенок упадет, то сейчас самое время.
Граак упал с неба на дюжину ярдов, изящно расправив крылья, а затем подхватил ветер и исчез, улетая. Девушка вскрикнула от испуга, но сумела сдержаться.
Джаз посмотрел вниз. Шадоат был уже близко. Не более чем в минуте ходьбы. У Джаза не было времени запрячь больше грааков.
Джаз знал, что опытные наездники могли управлять грааком, даже если он не был запряжен, но он не был опытным наездником. Таким гонщикам обычно помогал многолетний опыт.
У Джаза ничего этого не было.
Уставший до глубины души, он карабкался по краю ближайшего граака, каким-то образом силой воли поднимаясь от колена к бедру, к спине и шее.
Шадоат приближался, менее чем в четверти мили.
Может быть, она не причинит мне вреда, — подумал Джаз. Она обращалась с ним нежно, когда забрала его из тюрьмы. Тогда он видел в ней образ милосердия, спасителя, человека, которого нужно обожать.
Но именно она заковала меня в кандалы, сказал он себе, и знал, что это правда. Она могла проявить доброту, но она шла не от сердца.
У него был только один шанс. Он брал отдохнувшего скакуна. Шадоат наверняка устанет. Он мог надеяться обогнать ее.
Он посмотрел в сторону. Валя перекидывала уздечку на очередного граака, прогоняя еще одного ребенка. У нее не будет времени уйти самой.
— Валя, — крикнул Джаз, — пойдем со мной. Он знал, что для его грака было бы опасно пытаться нести их обоих, но это был их единственный шанс.
Валя кинулась к нему, как будто собиралась залезть, но тут хлопнула его грааком по крупу и крикнула: Вверх!
Граак взлетел, вытянул шею и с тихим предупредительным криком бросился в бегство. Теплый вечерний воздух ударил Джаза в лицо и свистел в его волосах, и он почувствовал, как огромная рептилия взлетела под ним.
Валя осталась, понял он. Она отдает свою жизнь за меня.
Шадоат мчалась к нему, ее граак был в двадцати ярдах выше его. Ее лицо сияло неземной красотой, несмотря на шрамы от ожогов, и она сидела верхом на своем грааке с легкой грацией человека, обладавшего сотнями дарований.
Я был дураком, думая, что смогу сразиться с ней, — понял Джаз. Она все еще могущественный Рунный Лорд, и у меня нет шансов победить.
Джаз боялся, что она нырнет, и ее скакун вцепится в него, сбив Джаза с сиденья.
Но Валя крикнула: Мама, я здесь.
Шадоат повернулась лицом к пещере и погнала туда своего скакуна, желая отпустить Джаза.
Джаз чувствовал себя несчастным внутри, когда его граак нырнул к свободе.
В пещере все еще было несколько детей. Теперь они кричали, бросая своих скакунов и мчась в глубь пещеры в надежде спастись.
Джаз покупал свою жизнь вместе с ними.
49
ФАКЕЛОСИТЕЛЬ
В царствовании тьмы падшие увидели великий свет.
— из Оды Фаллиону
Осторожно, Фаллион пробрался в Крепость Посвящённых, убежденный, что в любой момент на него может устроить засаду дюжина стражников.
Но, проходя мимо маленькой караульной, где спали Абраваэль и обезьяна, он обнаружил, что там нет ничего, кроме койки.
Фаллион прошел вперед, мимо пекарни с открытым очагом, мимо коридора, который вел к еще нескольким помещениям стражи, затем к маслобойне и кухне. Внутри работала пара почтенных женщин. Они забились в угол в ужасе, когда он прошел.
В конце коридора он открыл дверь в затемненную комнату. Там он нашел Посвященных.
Комната была освещена несколькими свечами, достаточными для того, чтобы Фаллион мог все хорошо видеть.
В комнате было полно детей, десятки и десятки. Некоторые были совсем маленькими, не старше года или двух. Другие были ровесниками Фаллиона или старше.