— Я сняла с тебя свою печать, Хинрик, — пояснила богиня. — Мы встретимся позже. Но однажды это непременно случится. Смертны всё, и даже боги.
Я кивнул, не находя слов. Оцепенение отпустило меня, по венам снова побежала кровь, а в голове роилось множество мыслей. Но я не знал, какие вопросы задавать. Слишком много всего вертелось на языке.
— Что будет с Броки? — наконец выпалил я. — Он…
— Он встретится с братом и роднёй. — Богиня взмахнула тонкой рукой в сторону далёкого города. — Я встречу его и отведу в своё царство, где он пробудет до тех пор, пока его душа не будет готова вновь вернуться в ваш мир.
— И он не будет мучиться? Обещаешь?
Сейчас меня больше всего волновало именно это. Так хотелось не просто предполагать, но точно знать, что Броки будет вознаграждён за свою жертву.
Гродда снисходительно улыбнулась.
— А ты дерзок! Мало кто осмеливаться брать обещание с богов. Но я не сержусь. И я не мучаю души, которые беру на попечение. Броки ошибался, но хорошего он сделал больше, чем плохого. Поэтому его ждёт достойная вечность. О Броки больше не беспокойся, Хинрик. Тебе следует подумать о собственном будущем — о том, каким оно теперь станет. Ты же знаешь, что за колдовство, что совершит твой наставник, последует расплата?
Я кивнул.
— Да. Но как я буду платить?
— Ты уже начал расплачиваться, Хинрик. И плата весомая.
— Какая?
— Увидишь и узнаёшь. Несколько раз я возьму с тебя плату, и каждый раз ты поймёшь, что это была я. А теперь уходи, Хинрик. В моих владениях тебе ещё нет места.
Богиня взмахнула рукой. К берегу пристал небольшой кораблик из чёрного дерева с резной волчьей мордой на носу. Он нёс только одного путника, и я его узнал.
— Броки!
Гродда спустилась к берегу. Броки робко ей улыбнулся и застыл в нерешительности. Я наблюдал за таинством, затаив дыхание. Богиня шагнула ближе, и воды реки словно застыли — Броки без труда спрыгнул на золотистый песок. Гродда протянула к нему обе руки, и мой спаситель сложил свои пальцы в её. Я увидел, что у него на лбу сияла печать с руной Грод. Значит, вот как это выглядело со стороны.
Богиня повернулась ко мне и молча кивнула на корабль.
— Прощай, Хинрик. — Броки напоследок улыбнулся мне, не выпуская рук богини. — Проживи свою жизнь достойно.
Я кивнул и перелез через низкий борт не то корабля, не то большой лодки. Посудина тут же отчалила и принялась уносить меня в противоположном от города направлении. Я видел, что Гродда взяла Броки за руку, и вместе они направились к стенам подземного царства, но вскоре река совершила поворот, и они скрылись из вида.
— Спасибо, — выдохнул я.
На меня накатила такая сонливость, что я не смог ей сопротивляться. Устроившись на носу лодки, я подложил руку под голову и провалился в блаженный сон.
— Ты уже начал платить, — раздалось в моей голове. — И заплатишь не раз.
Глава 15
Первыми вернулись звуки — я слышал потрескивание поленьев у очага, тихие голоса. Затем пришли запахи — смолистый дым еловых поленьев, горечь листьев полыни, аромат свежего хлеба. Я жадно втянул воздух ноздрями, распахнул глаза и откашлялся.
Рана ныла, но эта боль не имела ничего общего с тем кошмаром, который едва не угробил меня до ритуала. Я неуверенно пошевелил пальцами — руки работали, дотронулся до живота. Будет шрам, но и ладно. Голова оставалась немного мутной.
— Очнулся!
Я с опаской повернул голову на голос Конгерма. Птицеглаз первым оказался возле моей лежанки.
— Пить, — попросил я. — Пожалуйста.
Конгерм кивнул и ринулся куда–то прочь за водой. Я огляделся. Большой добротный дом с просторным общим залом. Явно рассчитан на большую семью. На полу свежая солома и луговые травы для аромата, очаг жарко растоплен, над огнём висел большой котёл с чем–то вкусным. Едва я принюхался, живот свело от голода.
Ормар сидел у очага, но поднялся, услышав мой кашель.
— Жив, хвала Когги, — выдохнул он, склонившись надо мной.
— Тогда уж Гродде, — прохрипел я. — Долго меня не было?
— Два дня. — Начертатель осмотрел мою рану и кивнул. — Теперь пойдёшь на поправку, но это будет не очень быстро. Старуха неплохо тебя заштопала, когда выпускала лишнюю кровь.
— А ходить я скоро смогу?
— Несколько дней точно придётся лежать, — ответил Птицеглаз и поднёс мне кружку воды. — Рана ещё слабая. Нельзя, чтобы разошлась.