— Сыны Повелителя Воронов понимают ценность уединения. Я восхищаюсь этой чертой. Некоторых из наших более… буйных братьев-легионеров предпочитают шумные собрания и открытую демонстрацию братских уз, но, как и ты, я нахожу подобные проявления утомительными.
Шарроукин улыбнулся.
— В обоих подходах есть свои достоинства. Я не отшельник, но после Эйрении Септимус мне было нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Переоценить свои ощущения.
— Ты не виноват в том, что случилось, — сказал Тарса.
— Я знал! — ответил Шарроукин. — Знал и все равно согласился с планом Медузона.
— Альфарий одурачил нас всех, брат, — сказал Тарса. — И не ты командовал.
— Тебе… следует… прислушаться к нему, — сказал голос из-за хирургической занавески.
Тарса отодвинул ее и поманил Шарроукина.
Кадм Тиро лежал на стальной каталке в окружении пульсирующих механизмов: кровяных насосов, усилителей иммунитета и дюжины контролирующих устройств, подключенных непосредственно к введенным в тело разъемам.
Его раны были страшными, почти смертельными — сломанные кости, неконтролируемое внутреннее кровотечение, масс-реактивная травма и полная гибель множества органов. То, что он все еще дышал, было чудом. Немногие могли сразиться с примархом и выжить.
Тарса использовал все умения апотекария, чтобы сохранить ему жизнь, но бывший капитан «Сизифея» впал в похожее на смерть забытье, из которой никто не ожидал, что он выйдет.
И, тем не менее, это был он — в сознании и ясным взглядом. Глаза Шарроукина пробежались по обвитому синтетиком телу капитана. Раны в его грудине были тампонированы и перевязаны, а пустоты заполняла новая плоть. Костяные сращивания стимулировали их рост, хотя большая часть ребер еще не сформировалась. Окровавленные стальные прутья скрепляли ноги и левую руку, но сейчас их вытягивали пара парящих сервочерепов.
Мучительная боль процедуры отпечаталась на лице Тиро. Как и все Железнорукие он переносил ее стоически. Поступить иначе было слабостью, и восхищение Шарроукина Кадмом Тиро поднялось на новый уровень.
— Вина на том, что произошло на Эйрене Септимус лежит на мне, — сказал Тиро. — Так как командовал — я.
— Я мог бы остановить тебя.
Тиро покачал головой. Движение вызвало заметный приступ боли, от которой он дернулся. В ответ на его движение черепа застрекотали, как рассерженные насекомые.
— Столько времени на корабле Десятого Легиона и все еще не понимаешь нас.
Шарроукин кивнул, соглашаясь с ним.
— Ты выглядишь неплохо для человека, который, по словам Тарсы, умрет, — сказал Шарроукин.
— Нет, я сказал: весьма вероятно, что он умрет, — поправил апотекарий.
— Я выгляжу так, будто подрался с титаном и проиграл, — сказал Тиро. — А чувствую себя и того хуже.
— Ты сражался с примархом, — сказал Шарроукин. — Твое состояние намного лучше, чем я ожидал.
Тиро кивнул и посмотрел вниз, когда очередной стальной прут толщиной с его палец покинул его плоть. Капли крови упали на пол из матовой стали, прежде чем рана закрылась.
— Тарса говорит, мы вернулись в Солнечную систему?
— Да. Что еще он сказал тебе?
— Немногое, за исключением того, что корабль при смерти, и ты нашел место для его ремонта.
— Что-то еще?
— Ульрах Брантан, — сказал Тиро. — Он снова командует, так?
— Да, — подтвердил Гвардеец Ворона.
— И как… как он?
Шарроукин взглянул на Тарсу. Апотекарий явно уклонялся от разговора о безумии Брантана. У Шарроукина было мало времени на дипломатию. Тиро потребует прямого ответа, но как он отреагирует на правду о своем командире?
— Брантан спятил, — сказал Шарроукин.
Ушло девять дней на то, чтобы «Сизифей» снова мог отправиться в космос.
Ремонтный док был титаническим комплексом массивных механизмов с нулевой гравитацией. Чтобы вернуть его в функциональное состояние понадобился объединенный гений Таматики и Велунда. Подъемные краны со скрежетом транспортировали огромные листы многослойной стали на нужные места, где строительные машины сваривали их в ливне синих искр. Подключенные кабелями дроны древнего громоздкого типа ползали по поврежденному корпусу корабля, закрывая пробоины паутиной-герметиком и восстанавливая разорванную обшивку надстройки.
Сервиторы и Железные Руки творили чудеса, чтобы отремонтировать корабль до состояния, пригодного к путешествию в пустоте.
«Сизифей» снова будет летать по космосу, но первый серьезный бой, скорее всего, станет для корабля последним.