— Я думаю, что мы должны, по крайней мере, выслушать его.
— Я услышал достаточно, — отрезал Нумен. — Это бунт.
— Тиро согласен со мной, — сказал Шарроукин. — Как и Тарса. И ты, Сабик.
— Это правда, Велунд? — спросил Таматика.
Таматика был известен своим колким юмором, но Шарроукин услышал напряжение в его тоне, напоминающее натянутый кабель на грани разрыва.
Велунд тоже услышал и поднял взгляд. Шарроукин почувствовал разочарование друга от того, что он загнал его в угол, но какой у него был выбор?
Велунд отпустил руку Нумена и отступил на шаг.
— Да поможет мне Трон, но да, я согласен с Никоной, — сказал он, — хотя это идет вопреки всему, во что меня учили верить. Командная вертикаль должна быть нерушимой, но кузня учит нас, что когда клинок закаляется, он становится твердым и хрупким. Чтобы избавиться от хрупкости, кузнец должен использовать точную температуру, прежде чем позволить металлу постепенно остыть. Душа капитана Брантана вышла из топки его воскрешения, и если мы участвуем в разработке плана действий, который ошибочен, тогда мы точно также ответственны за последствия его провала.
Нумен медленно примагнитил болтер к доспеху и с отвращением покачал головой.
— К этому должно было прийти, — сказал ветеран с неподдельным раскаянием. — Мы стоим перед гибелью Империума и продолжаем искать поводы обратиться друг против друга.
— Я не иду против тебя, брат, — сказал Велунд.
— Ты говоришь об узурпации власти капитана этого корабля! — бросил Нумен. — Воина, назначенного самим Великим Феррусом. Как еще понять твои слова?
Ветеран развернулся и ушел.
Таматика вздохнул.
— Он пойдет прямиком к Брантану.
— Нам всем следует, — сказал Велунд.
3
Совет изменников
Лунные голоса
Отличная победа
Войдя на мостик «Сизифея», Кадм Тиро увидел Ульраха Брантана за кафедрой капитана, чего совсем не ожидал после миссии на Эйрене Септимус. Он скрыл свой шок от вида Брантана гримасой боли, ужаснувшись, в кого превратился его брат-воин. Когда Шарроукин и Велунд тащили искалеченное тело Тиро из «Грозовой птицы», он мельком увидел Брантана. В своем наполненном болью бреду Кадм подумал, что вернулся брат Бомбаст, пока не вспомнил его смерть на старом мире эльдар.
На мостике пахло горячим металлом и электричеством. Сервиторы трудились, чтобы вернуть в рабочее состояние различные посты. Инфоэкраны шипели помехами, а удары молотов по металлу странным эхом разносились по надстройке. Вверху с пиллерсов вспорхнул Гаруда. Щелканье его крыльев сливалось с грохотом машин.
Атеш Тарса шел за Тиро. Кадм сказал апотекарию держаться позади, а не рядом с ним. Он не должен выглядеть, как инвалид. Игнаций Нумен стоял рядом с Брантаном, поблизости находился и Фратер Таматика. Никона Шарроукин, как обычно, притаился в стороне, возле поста ауспика, а Сабик Велунд сидел за пультом управления.
Пропасть между воинами бросалась в глаза.
При виде Тиро Железнорукие выпрямились и приосанились. Несмотря на угрозы их единству, он все еще был их капитаном и заслуживал уважение.
Тиро поднял кулак и мягко ударил им по груди. Он хотел надеть доспех, чтобы показать, что он вернулся в боеспособном состоянии, но Тарса категорически запретил. И Тиро в виде исключения уступил требованию.
— Братья, — обратился он. — Слухи о моей смерти оказались сильно преувеличенными.
Велунд вышел вперед, и они пожали руки в воинском приветствии — за запястья.
— С возвращением, капитан Тиро, — сказал Велунд.
Шарроукин уважительно кивнул ему. Тиро шагнул к братьям Железным Рукам, прочитав двойственные эмоции радости и настороженности от его оживления. Радости, потому что он был их капитаном и вел их в битву против изменников и примархов. Настороженности, потому что его возвращение могло стать невольной причиной раскола среди них.
Таматика низко поклонился и сказал: «Я рад снова видеть тебя среди живых».
— А я как рад, — заверил его Тиро и повернулся к Нумену.
— Ты хорошо выглядишь, брат.
Ветеран получил тяжелые раны от рук Гаскона Малтака, одного из убийц Альфария, но чтобы покончить с одним из Аверниев нужно было нечто большее, чем Альфа-легионер.
— Саламандр знает свое дело, — сказал Нумен, умудрившись высказаться одновременно признательно и скупо.
Тиро, наконец, обратился к Ульраху Брантану.
Тарса и Шарроукин предупредили его об ужасной трансформации, произошедшей с Брантаном, но Тиро все равно испытал шок, увидев, насколько сильно изменился капитан. Что не изменилось — так это неистовый пыл, горящий в его глазах. Чудовищный капитан всегда был одним из самых рьяных приверженцев Железной Веры, но Тиро тут же убедился в правоте Гвардейца Ворона.