— Корабль не дойдет достаточно далеко без управления, — сказал Велунд. — Так должно быть. Теперь иди, мой друг.
Шарроукин увидел решимость в лице своего друга и понял, что его не переубедить. Кроме того, он был прав.
С тяжелым сердцем Шарроукин поднял Магна Матер и отошел от командного пульта.
— Знакомство с тобой было честью для меня, Сабик Велунд, — сказал он.
— Как и для меня, — ответил Велунд.
Безымянная заправочная станция была такой же темной, какой ее помнил Шарроукин.
«Сизифей» и Велунд давно улетели, отправившись в темноту меж звезд.
Шарроукин привык работать в одиночку, полюбил это состояние, активно отказывался от общества, но теперь, находясь в одиночестве на краю пустынного космоса, ему вдруг сильно захотелось оказаться в компании своих братьев.
Он не был совсем один. Его сопровождал Гаруда, летая по широким открытым пространствам заправочной станции. Птица выглядела, как новенькая, как в тот момент, когда он впервые увидел ее. Блестящие крылья с тщательно выполненными перьями, словно только что с верстака мастера.
Трансчеловеческая физиология Шарроукина могла поддерживать его в состоянии гибернации веками, но он подозревал, что пробудет здесь не так долго. Покрытые пятнами палубы и остатки воздуха, что цеплялись к стенам огромных помещений, все еще воняли неочищенным прометием.
Шарроукина встретила чернота. Она окутывала его, как старый друг, приветствующий товарища-путешественника в темноте.
Шарроукин точно знал, где будет ждать грядущие времена.
Он с Гарудой направился путем, которым он проходил много раз, пока Железные Руки ремонтировали «Сизифей». Дорога безошибочно привела в зал неподалеку от центра заправочной станции, стены которого покрывали выгравированные имена любимых судов и павших товарищей.
Теперь легионер понял, что недооценил численность гравировок.
Сотни тысяч имен и деяний.
Героические мужчины и женщины, чьи имена забылись.
Об их отваге нигде не написали, кроме этих стен.
Их истории никогда не рассказывались.
Шарроукин прислонился спиной к стене, его дыхание замедлилось, а пульс снизился, как только механизмы анабиозной мембраны снова коснулись его сознания.
Нет. Еще нет. Сначала ему кое-что нужно сделать.
Как воину лучше всего умереть?
На протяжении многих лет Шарроукин много думал об этом
Мысли из его юности об истерзанных войной полях сражений и славе были мечтами глупца.
Лучшего места для упокоения воина Гвардии Ворона он и не мог вообразить. Никона вынул гладий и провел пальцами по стене, чувствуя шероховатость там, где ножи и резцы оставляли следы.
Наконец, он нашел место для своей метки.
Шарроукин наносил быстрые экономные удары, вырезая имена воинов из экипажа «Сизифея» рядом с давно умершими пионерами Империума.
Он высек свое имя последним и после завершения опустил клинок.
Его тело было изувечено и не могло исцелиться, пока он бодрствовал.
Могли пройти века, прежде чем он очнется, если вообще очнется. Эта мысль не слишком его беспокоила. Он надеялся, что какой-то незнакомец из далекой эпохи может наткнуться на их имена и задуматься, кем они были, какими людьми, и через эту связь они присоединятся к деяниям тех, кто ушел раньше.
Шарроукин положил руку на Магна Матер, когда Гаруда спустился и сел на его плечо. Гвардеец Ворона едва почувствовал вес кибер-орла. Его когти вонзились в керамит доспеха, и Шарроукин засомневался, что мог их вырвать, если бы захотел.
Птица подняла голову и раскинула крылья.
Она застыла безмолвным наблюдателем и стражем.
Взгляд Никоны скользнул вниз, и ему захотелось узнать название этого места. Было бы неправильно отдаться во власть темноты, не зная, где находишься.
Словно в ответ на эту мысль, его блуждающий взгляд наткнулся на резьбу на перекрытии арки, ведущей в зал. Наполовину скрытая полосками масла и растущей ржавчиной, но все еще разборчивая.
Именная табличка, возможно с погибшего звездолета или забытой битвы.
Шарроукин решил, что не важно.
Она сгодится.
Сангпримус Портум.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Так заканчивается путь «Сизифея» и его отважного экипажа.
По правде говоря, итоговая судьба корабля, как и воинов Разбитых Легионов, вряд ли могла завершиться хорошо, по крайней мере, в том, что касается возможности выжить в сражениях в тылу наступающего на Терру Магистра войны. По-моему, эта сюжетная линия могла закончиться только одним итогом.