Шарроукин почувствовал во рту привкус металла, а череп разрывался от яростного урагана эмоций, только немногие из которых принадлежали ему.
Страх, вина, надежда на искупление и всепоглощающий ужас. И только железная дисциплина не позволяла им превратиться в неистовую бурю саморазрушения.
Слишком много. Слишком быстро.
Он почувствовал, как распадаются в мозгу синапсы, поток эмоций разрушал их, подобно волне, ломающей опоры моста.
Пустая белизна в глазах рассеялась, и он снова увидел холодную сталь усиленных платформ и клепаные стальные плиты мостика.
«Сизифей» кружился, как лист на ветру. Каждую частицу Шарроукина наполнило жуткое ощущение головокружения. От костного мозга до самой души он ощущал, будто его выворачивают наизнанку, словно каждая грань его сущности оказалась вдруг хрупкой конструкцией.
Ревуны не работали, на мостике было слышно только аварийное шипение статики, напоминавшее жужжание мух, кишащих над трупами павших в бою. На периферии зрения мигал свет, и воин перевернулся на бок, закрыв глаза, когда новый приступ тошноты скрутил желудок. Ощущение было настолько неестественным для его трансчеловеческой физиологии, что он почти не распознал его.
Оно прошло, и Шарроукин схватился за край ближайшего пульта, чтобы выпрямиться. Он чувствовал себя таким слабым, будто только родился. Гвардеец Ворона моргнул, наконец, избавившись от жгучей боли в глазах, и увидел, что остальной экипаж мостика приходит в себя от произошедшего.
— Велунд, что, во имя Медузы, это было? — спросил Брантан. Его механизированное тело сочилось охлаждающими жидкостями и потрескивало чем-то напоминающим варп-свечение. Гаруда лежал на палубе, лапы дергались, а глаза мигали машинным светом.
Сабик не ответил, его глаза были широко открыты, а губы беззвучно двигались, как у сервитора при очистке разума. Пристегнутый к командному трону, Сабик не упал, как остальные, но соединенный с системами «Сизифея», почувствовал все, что перенес корабль.
— Что это было? — повторил Брантан.
Шарроукин хотел проверить своего друга, но знал, что сначала должен разобраться с более важной проблемой, прежде чем перейти к следующей.
Определить приоритеты и действовать.
Станцию сюрвейера затопил сверкающий хаос из помех и искажений, путаницы сигналов, координаты и навигационные маяки не имели ничего общего с данными из района Юпитера.
— Я не знаю, — ответил Шарроукин. — В показаниях ауспика нет никакого смысла.
— Сделай так, чтобы он появился, — приказал Брантан, как будто реальность окружающей обстановки можно было прояснить одной лишь силой воли. — «Забойщик» может быть готов прикончить нас!
Шарроукин покачал головой.
— Нет, — сказал он. — Я не вижу ни одной корабельной сигнатуры или двигательного факела в пустоте. Мы здесь одни.
— И где именно это «здесь»? Мы не можем эффективно сражаться, если не знаем, где находимся.
— Если те несколько координат, которые я установил, верны, то, похоже…
— Похоже что? — спросил Брантан, когда Шарроукин замолчал.
— Что мы совершили варп-прыжок, — завершил мысль Гвардеец Ворона, пытаясь найти смысл в той немногой информации, которую он мог подтвердить. — Все, что я вижу, указывает на то, что мы больше не в юпитерианской боевой сфере. Мы где-то над солнечным диском, на внешних границах трансмарсианского космоса. Приблизительно в трети астрономической единицы от Терры…
— Это невозможно, — резко сказал Брантан. — Варп-прыжок так близко к солнцу разорвал бы нас на части.
— Я не знаю, как еще это объяснить, — сказал Шарроукин. Его слова становились более уверенными, когда новая информация подтвердила его гипотезу.
— Он прав, капитан, — сказал Велунд, глотая слова из-за системного шока. — Я почувствовал огромный скачок в варп-спектрах сразу после попадания «Забойщика». Я не знаю точно, что это было, но это произошло поблизости от Кометы-святилища. Похоже на то, что я ожидал увидеть в момент перехода боевых флотов, только на много порядков больше.
— Варп-разлом? Так глубоко в Солнечной системе? Как? — засыпал вопросами Брантан, и каждый из присутствующих понимал, что мог быть только один творец настолько сильной раны в реальности.
— Гор Луперкаль, — озвучил общую мысль Шарроукин.
— Вот как он собирается действовать, как всегда собирался действовать, — сказал Велунд, не в силах скрыть мимолетное восхищение абсолютной дерзостью исполнения настолько смелого плана. — Сражение вокруг Хтонических и Елисейских врат велось только, чтобы растянуть наши силы по солнечному периметру. Мы полагали, что врата единственный путь, которым Гор мог войти в систему, но если масштаб этих данных даже в общих чертах точен, тогда предатели могли провести сотню флотов через этот разлом. Практически на орбиту Терры…