После учебки Сёму в первый раз назначили в караул. Перед караулом даётся время на подготовку. Деды сразу смотались в чепок – солдатский буфет. Черпаки улеглись спать, а молодым старший сержант Цепин велел учить устав. А сам, подставив табуретку к кровати, не снимая сапоги, улёгся спать.
Этот сержант произвёл на Сёму неизгладимое впечатление ещё тогда, когда их молодых после учебки, привели в казарму. Хотя и в учебке хватало богатырей, такое Сёма видел впервые. На кровати лежал гигант, его ноги, просунутые сквозь решётку спинки кровати, покоились на табурете. С кровати свешивался богатырский кулак размером с голову Сёмы. То, что этот сержант днём и одетый валяется на кровати, уже удивляло. В учебке такое себе никто не позволял. Раздался жалобный скрип пружин, – это старший сержант повернулся на бок, подперев голову могучим кулаком. «О, молодёжь прибыла!» – услышал Сёма его бас – «Откуда, земели?». «Что, кто с Урала? – заинтересовался сержант, – Откуда?». Но, услышав ответ, потерял к молодёжи интерес, но ненадолго. «А, что, кто из вас, слонов, на гитаре играть умеет?». Из пятерых молодых четверо сказали, что могут, среди них и Сёма. Обращение к ним щупленьким молодым такого здоровенного «деда» – «слоны», несколько подняло Сёму в своих глазах, но позже они узнали, что в этой войсковой части всех молодых называют «слоны». До того, как молодёжь принимает присягу они «духи», потом «слоны» – солдат любящий офигительную нагрузку, прослужив год, – становятся «черпаками», после полутора лет – «дедами», а ещё через полгода становятся «дембелями». «Дембель» – это мечта любого солдата. «Дембеля» все любят, его приглашают на работу, дают направление на учёбу.
В общем, старший сержант Цепин, прослушав игру всех четырёх претендентов, отверг игру троих, заявив, что это не игра, бряканье. А Лёшку Ложко похвалил. И ночью всем пришлось слушать его игру, так как сержанту не спалось, потому, что он выспался днём.
Сёме ужасно хотелось спать. С тех пор как он попал в армию, ему постоянно хотелось есть и спать. Еды хватало, просто организм на ту нагрузку, какую он испытывал, отвечал новым требованием. Сёма даже поправился на несколько килограмм за время в учебке. Сержанты, гоняя их, говорили: «Вы пока «духи», «ни что», а должны стать десантниками. И непросто десантниками, а такими, которые американских рейнджеров на завтрак десяток кушают». Шёл 1986 год, из их учебки большинство попадало на дальнейшее прохождение службы в «Афган». Сёма же после окончания учёбы, оказался в старинном русском городе, в одном из десантных подразделений. Их дивизию сами десантники называли – «Лошадиной». Потому, что даже на зарядке они пробегали не меньше, чем шесть километров. А по праздникам бегали, так называемый праздничный кросс – десять, а то и все пятнадцать километров. Бойцы шутили: «Для нас праздник, как для лошади свадьба – морда в цветах, а зад в мыле».
Но тогда в первую ночь, Сёме тоже не пришлось выспаться, не только из-за бряканья гитары. Что бы случайно зашедший дежурный офицер не застукал этот концерт, Сёму поставили «на шухер», то есть, он завернувшийся в одеяло, забрался на широкий подоконник, высунул голову в форточку и следил, чтобы офицер не зашёл в казарму незамеченным. Примерно через час его сменил другой молодой, но даже лёжа в своей кровати, он долго не мог уснуть, слушая Лёшину игру. Наконец дедам надоело слушать гитару, и они отпустили Лёху спать, а сами пошли в каптёрку пить чай.
И на зарядке Цепин удивил Сёму, он бежал впереди роты, задавая темп бега, как будто и не было бессонной ночи. Рота бежала, как один большой слаженный механизм – стук сапог по асфальту – един, одно дыхание. Сёма бежал в строю, и ему казалось, что это только он топает по дороге, только он дышит. Добежав, до какой-то только ему понятной точки, сержант повернул обратно. По этой же дороге бежали и другие роты, так же, как и они в едином темпе, поворачивая там же, где повернули они. Прибежав на стадион, старший сержант Цепин, приказал командирам отделений провести зарядку, отправив всех на брусья и перекладины, а сам собрал всех молодых, сказал, что сам проверит, на что они способны. Он загонял их то на турник, то на брусья. То неодобрительно качал головой, заставляя повторить упражнение, то одобрительно похлопывал по плечу. Потом, разбив всех в пары, проверил знание ими рукопашного боя, оставшись не удовлетворённым. «Какие же вы десантники?» – басил он. «Чему вас в учебке только учили? Кроме комплексов рукопашного боя ничего не умеете! Как же вы будете американцев лупить, если ничего не можете! Десантник должен не только сам уметь бить, но и удар держать! Лёха, бегом кирпич неси!» – Лёшка бегом рванул к строящемуся новому клубу, и оттуда вернулся, неся красный кирпич. Цепин взял кирпич двумя руками за края и вдруг со всей силы ударил им себя по голове. Развёл руки в стороны. Огромные ладони практически полностью закрывали половинки кирпича. «Зарядка окончена, все в казарму, заправлять постели, умываться!» – чуть повысил голос он, так, чтобы его все услышали. В казарме, он прошёл в дальний конец, где находился спортивный инвентарь, взял две двухпудовки и начал с ними проделывать удивительные вещи – подняв их вверх, он разводил руки в стороны и несколько секунд держал руки параллельно полу. Потом начал жонглировать ими. Вдоволь натешившись, он вдруг взглянул на Сёму, который, не отрываясь смотрел на него, улыбнулся и сказал: «Прослужишь с моё, слон, – тоже также сможешь».