– Потом новые съёмки?
– Рекламный тур для фильма, который мы отсняли полгода назад, а затем да, новые съёмки.
– Тяжело. Ты с друзьями общаешься?
Оскар пропел что-то нарочито тонким голоском, и только потом ответил:
– По-разному. Да и с друзьями не всё просто. Это понятие как-то расплылось. Вот у тебя кто друзья?
– Со школы и института. С работы есть парочка...
– Как они отнеслись к шумихе вокруг «Маршрута»?
– Они ничего не знают.
– Что, правда?
– Да.
– Ого. Хотя я могу это понять: сохранить дружбу проще, если ничего не меняется.
– А друзья из киноиндустрии?
– Появились, да, но они тоже «кочевники», – потом он добавил аккордов для драматизма, – а кочуем мы, – брям-брям, – к сожалению, – брям-брям, – по разным графикам, – брям-брям!
Мы перекинулись взглядами и вернулись к своим делам, но каждый был немного другого мнения о мире, чем пять минут назад.
Скользя мышкой по сайту своей школы, я вдруг пришла к осознанию: за эти несколько дней я подпала под влияние Оскара. Знаете, когда проводишь много времени с человеком – а мы находились бок о бок по утрам, за обедом и остаток дня – привыкаешь к его энергетике, начинаешь использовать такие же словечки и искать одобрения во взгляде. Если представить, что за каждым из нас стоит большой невидимый осьминог, то при таком долгом и близком контакте наши осьминожки как бы сплетают щупальца и чуть ли не прирастают ими.
Если бы ни эти дурацкие щупальца и признание Оскара о друзьях, вернее, их отсутствии, я бы не решилась на глупость...
На четвёртый день сурка я выбралась на пляж, тем более, что после утренней планёрки Оскара забрали на примерку костюмов.
Наплававшись вдоволь до судорог в ногах и погревшись на той самой плите, я решила прогуляться до магазина, купить какой-нибудь ерунды – кто знает, когда моего осьминога снова отпустят в вольное плавание.
Ближе всех был тот мини-маркет, в котором я не так давно застряла. У самого входа моё сердце заколотилось, пуская по телу волну сомнения, но я быстро успокоила себя мантрой Альмы: «Всем на меня срать».
Оскар далеко, а без него я обычная туристка.
За прилавком была Саванна, и я на удивление была рада её видеть. Она рассказала, как после нашего инцидента магазин атаковали журналисты, и что есть видео на «ютубе», на котором бойкая Саванна заступается за Оскара. А ещё мимолётом упомянула, что в магазине наконец-то починили кондиционер, и что её двоюродного брата взяли в национальную сборную, и что её собака заболела, и пришлось ехать к ветеринару в два часа ночи...
В конце концов, когда я смогла-таки расплатиться, девушка пригласила меня на семейный обед в тот же день – пообещала фирменную запечённую фасоль, манговый пирог и тихую компанию.
Тогда-то я и вспомнила про него, такого одинокого и покинутого, и ляпнула:
– А можно я с Оскаром приду?
И когда я увидела эту благоговейную улыбку на лице Саванны, поняла, что именно это и было её целью – заманить в гости Оскара Нордина. Нужна я ей, как моржу акваланг.
За эти годы я успела позабыть, какими лугардийки бывают... стратегически мыслящими.
Хитрожопыми, если по-простому.
Но всё равно перспектива обеда с Саванной и Филиппом меня взбодрила – я побежала обратно в отель, мысленно перебирая вещи в моём неразобранном чемодане. Не говоря уже о том, что я не красилась чёрт знает сколько...
Сама не поняла, почему меня так взволновал предстоящий поход в гости. Может дело в том, что я появлюсь там с Оскаром. Это ведь не то же самое, что сидеть с ним в моём номере, где нас никто не видит и где можно хоть в носу ковырять и друг другу показывать. И пусть Саванна не притащит в дом журналистов, да и фотографировать вряд ли станет без разрешения, но эти люди всё равно запомнят меня как девушку, которая пришла вместе с Оскаром Нординым. Если ради этого нельзя заставить себя вылезти из шлёпанцев и причесаться, то я уже не знаю, ради чего можно.
Чёрт, я не сказала Оскару...
– Алло, – он ответил быстро, хотя я звонила по стационарному.
– Не ожидала застать тебя в номере.
Я зажимала телефон плечом, стоя перед зеркалом и пытаяась понять, подойдёт ли к обеду это красное платье в горошек.